Чтение онлайн

Вдоль всей Кузнечихи долго высматривали лодку, чтобы переправиться в Соломбалу, где Павлухин надеялся на матросов или на Мишу Боева - помогут. Вальронд же настаивал на свидании с Дрейером, но Павлухин справедливо решил, что Дрейер вряд ли остался с белыми в Архангельске. Лодки для переправы, однако, не нашлось. Сами не заметили, как очутились среди крестов и надгробий чистенького лютеранского кладбища. Осторожно вышли за ограду и оказались на улочках Немецкой слободы, - это уже Архангельск.

– Я засыпаю, - сказал Вальронд.

– А я жрать хочу, - отозвался Павлухин.

Итак, сами того не желая и даже боясь этого, они попали в Архангельск, но Соломбала лежала за рекой Кузнечихой, и пройти через весь город было рискованно: сцапают. Вальронд снова затянул Павлухина за ограду кладбища. Сначала он присел, а потом и лег - прямо на могилу коммерции советника фон Шмутцке, закрыл глаза.

– Поспим до вечера, - предложил, - а когда стемнеет...

Надгробная плита, чуть-чуть поросшая мягким мохом, казалась ему такой удобной, так хорошо ее прогрело солнышком, век бы лежал, не вставая... И, закрыв глаза, мичман стал задремывать. Наисладчайше!

– Ну, это маком, - тянул его с могилы Павлухин.
– Надо что-то делать. Вставай, мичман, нашел время дрыхнуть. Будем искать.

– Ищи. Ты же партийный. У тебя должны быть связи.

– Есть связи, и Мишка Боев, и Карл Теснанов... Неужели так уж всех переарестовали? Пойдем, - решился Павлухин.
– Нарвемся коли, так я буду палить, живым не сдамся. А ты - как хочешь...

– Разговорчики, - потянулся Вальронд, вставая с могилы.
– Эх ты, энтузиаст! Надо выбираться сразу на юг - к армии...

Немецкая слобода - тихая. Прохожих немного: мир обывателей и контор. Прошел сводный патруль: чехи, англичане, русские. Посмеялись над Вальрондом, одетым странно, и миновали без задержки.

– Я, кажется, становлюсь смешон, - оскорбился мичман. Сзади - крик, хриплый, пропитый:

– Господин Вальрондов, стойте-кось!

Рывком вжался в забор, в руке Павлухина блеснул наган-За ними, не спеша переставляя ноги обутые в теплые валенки, шаркал по деревянным мосткам дворник. Обратился он к Павлухину:

– Господин Вальрондов, вас просют...

– А кто это его просит?
– спросил Павлухин, озираясь.

– Барыня просют. Сама собой - просто объедение барыня... Вадбольская встретила их стоя посреди комнаты; из жесткого воротника фасона "медичи" поднималась ее стройная шея; где-то за стенкой стрекотала швейная машинка, и печально пела швея:

Уеду я в Норвегию,

Поплачу у елей,

Не нежили родители

Нет неги от людей...

Тонкая улыбка тронула губы молодой женщины.

– Я видела вас обоих у окна. И по тому, как вы вели себя при встрече с патрулем, я поняла... Я поняла то, чего не понял союзный патруль. Что ж! Княгиня поправила на плечах мантильку.
– Услуга, мичман, за услугу... Итак, куда вам надобно?

Вальронда скрутило от стыда перед красавицей.

– Я не совсем презентабелен сегодня, - сказал он, покраснев.
– И мне не совсем-то удобно перед вами...

Он посмотрел на Павлухина:

– Гась-падин паль-ковник, куда нам надобно?

– Да хоть в Соломбалу, - мрачно ответил Павлухин, прощая и "гасьпадина" и "пальковцика".

Он думал о Женьке так: "Дурит? Или... хитрит?"

– Всего-то?
– усмехнулась женщина и показала рукой на двери, чтобы они прошли в соседнюю комнату.

Там Павлухин шепотком спросил мичмана:

– Кто такая?

– Белогвардейская дамочка.

– Сдурел?

– Да нет...

Их покормили, и - отчаянные - они долго отсыпались в обнимку. Держа в руке керосиновую лампу, Вадбольская разбудила их вечером своим певучим голосом:

– Пора вставать, молодые люди...
– И сказала потом: - Напротив таможни вас ждет катер. Сейчас темно, идите прямо к реке...

Они вышли на улицу.

– Давай, - сразу напрягся Павлухин, - мотаем в лес.

– В лес? Зачем?

– Как же! Приди к таможне - там и схватят... Бежим!

Вальронда в темный лес было не заманить.

– Знаешь, - сказал он, - лучше дойдем до таможни, и если катер на месте... Чего же тогда бояться?

Внизу, на темной воде, качался катер, забранный капотом из парусины. Возле мотора возился неизвестный. Он ненароком поднял голову, разглядел две подозрительные тени и сказал:

– Быстро... под капот!

И сразу завел мотор - полетела вода за кормой. Сидя в потемках, они видели только пенный разворот катера и фигуру человека, лица которого было не разглядеть. Пахло керосином и рыбой.

– Куда катишь?
– зашипел Павлухин, хватаясь за наган. Вальронд глянул: огни Соломбалы, отражаясь в воде, мягко колебались уже вдали, - катер выходил на середину реки и шпарил далее. Неизвестный нажал стартер, и вода взбурлила похлеще.

– Убери, дурак!
– сказал он.

– Поворачивай!
– грозился наганом Павлухин.

– Сиди, сиди... Ты малый горячий. Да толку-то что? Вальронд схватил Павлухина сзади за бушлат, рванул на себя, и матрос плюхнулся на засаленную банку, всю в рыбьей чешуе.

– Тихо, комиссар... Товарищ, вы куда нас доставите?

– А вам куда хочется?
– спросил неизвестный.

– Да мы надеялись на Соломбалу.

– Вам там нечего делать, - ответил катерник.
– Вон, видите, один уже такой плывет... прямо в Соломбалу!