Чтение онлайн

Она покачала головой.

— Боюсь, нет. У меня не может быть детей.

Нед несколько мгновений смотрел на нее. Пусть он был еще молод, но знал, когда стоит сменить тему.

— Ты действительно думаешь, что мама будет недовольна, если… ты ей позвонишь или напишешь?

Не лучшая тема вместо предыдущей.

— Она всегда была недовольна, Нед. Я пыталась много раз. Поэтому она так рассердится, если узнает, что я тебе позвонила.

Это было понятно. Действие через ее голову.

— Она стала бы шипеть? — высказал он предположение. Собственно говоря, он немного зациклился на этом образе.

— Может, и нет, — ответила Ким, ей снова удалось улыбнуться. — Пойдем. Тебе надо вернуться домой, пока папа не забеспокоился.

— Он не из тех, кто беспокоится, разве только о маме.

— Думаю, я это знаю.

Они подошли к машине. Ким завела ее, включила фары. Нед посмотрел на нее при свете приборной панели. Она действительно очень похожа на его мать, но ее волосы, как он видел теперь, не были серебристыми или седыми, они были совершенно белыми.

— Ты их так красишь? — спросил он.

— Они у меня такие с ранней молодости.

— Правда? Тогда они, наверное, здорово смотрелись.

— Наверное. Твоему дяде нравились.

— Мне кажется, должны были нравиться.

Она развернула машину, и они поехали по узкой дороге назад к развилке, откуда шло шоссе Шмен-де-Оливетт. Нед сделал знак рукой, и она остановилась.

— Мне придется идти наверх пешком, — сказал он. — Из дома увидят фары.

— Знаю. Неудобные вопросы. Сегодня ночью с тобой все будет в порядке, но с этого момента, племянник, прошу оставаться вместе с остальными после наступления темноты. Не уходи бродить один. Я не могу сказать тебе «совершенно уверена», так что не делай глупостей, ладно?

Он попытался придумать шутку, но не смог. После всего, что случилось.

— Обещаю. Но ты… если ты что-то выяснишь, ты, по крайней мере, дашь мне знать?

Тетя улыбнулась ему.

— Ты же знаешь, дам. Я позвоню перед тем, как уеду домой, в любом случае. Сохрани мой номер, Нед.

Нед прочистил горло.

— Ты же знаешь, сохраню.

Нед наклонился вперед и поцеловал ее в щеку. Она подняла руку и прикоснулась к его лицу. Потом он вышел из машины. Он стоял в темноте и смотрел, как она уезжает. Зашагал вверх по дороге и обнаружил, что с трудом сдерживает слезы.

Это был адски тяжелый день, правда.

Он услышал ворчание среди деревьев возле идущей вверх тропинки. Это, должно быть, дикие кабаны, «санглиеры», которые вышли пастись после захода солнца. Вера-чист о них рассказывала. Они его не испугали. Его могло испугать другое.

Никто не задал никаких вопросов, когда он вошел в дом. Было не так уж поздно, а ему, в конце концов, пятнадцать лет, он уже не ребенок.

В этом театре в Арле почти нечего было смотреть. Но здесь царил покой, на солнце и в тени. Можно было представить себе прошлое.

Нед спросил себя, не пришли ли здесь, в Европе, к некоему компромиссу: крупные туристические объекты внушительны и полны людей. Менее крупные можно осмотреть в одиночестве.

Они с Мелани были здесь одни, не считая трех велосипедистов, которые привязали свои велосипеды цепочками к перилам снаружи и сгрудились вокруг плана на дальнем конце, у трех оставшихся стоять вертикально колонн.

Нед вернулся к Мелани. Она положила свой путеводитель и обхватила руками согнутые колени. Она казалась расслабленной, но он не был в этом уверен.

— Ты покрасила эту прядь в волосах под цвет глаз? — спросил Нед, опускаясь рядом с ней на траву. Он сорвал несколько травинок и подбросил вверх, подарив ветру.

Мелани посмотрела на него из-за темных очков.

— Не дразни меня, Нед.

— Я не дразнил. Это был настоящий вопрос.

Она покачала головой.

— Тогда он глупый. Конечно, нет. Ты думаешь, я слишком стара, чтобы мне просто нравилось выглядеть как панк?

— Ты слишком стара, — ответил он.

— Я просила, не дразни. Мне двадцать пять, ради бога.

— Как я уже сказал, ты слишком…

Она снова ткнула его в плечо, но на этот раз в здоровое. Он поднял руки, показывая, что сдается. Она преувеличенно вздохнула, и они какое-то время сидели спокойно. На дереве пела птица. Велосипедисты прошли мимо, беседуя по-немецки, вышли за ворота. Нед смотрел, как они отвязали свои велосипеды и уехали.

Глядя прямо перед собой за стеклами своих темных очков, Мелани сказала:

— Мой рост — пять футов, знаешь ли. Это чуть больше ста пятидесяти сантиметров. А это мало, с какой стороны ни посмотреть. Не вздумай отпустить шуточку, Нед.

— Нет? У меня их по крайней мере три.

— Я знаю.

Он бросил на нее взгляд.

— Это тебя всерьез беспокоит?

По-прежнему глядя на колонны, она ответила:

— Не всегда. Обычно — нет. Я хочу сказать, что в жизни есть более серьезные проблемы. Но это досаждает. Иногда трудно сделать так, чтобы тебя принимали всерьез. Словно я — хоббит. Такая… милая девочка.

Нед подумал над этим.

— Мой папа принимает тебя всерьез. Я думаю, Грег и Стив тоже. И я не считаю, что ты милая, я думаю, ты — дотошная миниатюрная зануда.

На этот раз она рассмеялась.

— А! Это прогресс.

— Я имею в виду, что ты разведала все здешние дорожки для бега трусцой, Мелани.

Она взглянула на него.

— Я люблю свою работу, Нед. Очень люблю. Я просто пытаюсь делать ее как надо.

Он вздохнул.

— Знаю. Но от этого мне кажется, что со мной нянчатся, как с младенцем.

Она пожала плечами.

— Брось. Ты совсем не младенец. Я проверила музыкальные магазины и джаз-бары для Грега и нашла крытый бассейн для Стива, знаешь ли.