Чтение онлайн

– Не знаю я, где его держат, – призналась девушка, трясясь от холода. – ума не приложу!

– Зато я, кажется, знаю, – буркнул Федор, вспомнив свое пребывание в карцере, куда его Еремин полгода назад доставил прямо из дома «тепленького», обвинив в убийстве кузнеца. Больше арестованного держать было негде.

– Меня тама держали, – призналась Манефа, двигаясь следом за Дарьей.

Подкравшись к карцеру со стороны двора, Федор разглядел ту самую решетку, сорвать которую снаружи ему показалось несложно, если использовать лошадь. Только где ее взять?

Словно прочитав его мысли, Дарья предложила:

– Я могу на Гнедунке приехать. Он сильный, рванет – от решетки ничего не останется. Только я боюсь, что разбудит он своими копытами всю округу.

– Копыта можно обернуть чем-нибудь, спеленать, мешковинкой какой ни на есть. – предложила Манефа, для наглядности изобразив все на своей ноге. – Тогда шуметь они не так будут.

– Слыхал я про такое дело, но никогда не занимался, – признался Федор. – Где мы сейчас мешковину найдем?

– А я занималась, – уверенно, почти по-солдатски, доложила Манефа. – И найду, ежели надо. Мой Тимоха покойный, царствие небесное, как-то подковал коня неудачно, копыто треснуло. Хозяин взбрыкнул, дескать, лечи лошадку. Обратилися к ветеринару, он разные примочки делал, копыто подрезал… А я заматывала… вроде как бинтовала. Удивлялася тогда, коняга замотанным копытом ступал неслышно пошти. Правда, мешковину надо прочную, хватат ненадолго.

Манефа с Дарьей ушли готовить Гнедунка, а Федор подкрался к решетке и вдруг услышал сзади неясный шорох. Обернулся и увидел, как по изгороди мелькнула чья-то тень. Он решил проверить – кто за ним следит. Нащупав в кармане нож, осторожно направился к изгороди. Приближаясь к ней, чувствовал, что там кто-то прячется. Резко подавшись вперед, разглядел Корнея – поповского сынка.

Парень сидел, обхватив голову руками.

– Тфу, напугал, – выругался Федор, пряча нож. – Зачем следишь? Я думал, ГПУшник.

– Дядь Федор, не ругайтесь, – заскулил Корней. – Я видел, как вы с Дашкой из дома вышли. Вот, и решил проследить. Теперь понял, что спасти ее отца решили.

– Стоять на стреме будешь, – коротко приказал Федор. – Тоже мне, ревнивец… То Манефа приревновала, теперича ты. Сейчас Дашка на лошади прискачет. А ты поглядывай, если что – свистнешь.

– Ага, дядь Федор.

Возле самой решетки Чепцов огляделся, прислушался и только после этого осторожно постучал по прутьям.

– Кто здесь? – послышался в ответ хриплый голос.

– Петро, это ты? – спросил Федор, почти прильнув к решетке.

– Никак, Федька Чепцов? – послышалось из темноты. – Как ты здесь оказался? Уж извини, подойти не смогу – привязан ногой к чему-то. Думаю, к утру околею, такой холод… Зуб на зуб не попадат.

– Свою дочь благодари, она ко мне прибежала…

– Дашка-то? – прозвучало из-за решетки. – Поумнела, видать, девка-то моя. Радостно отцовскому сердцу это слышать. Теперь, вроде, и помирать не так страшно.

– Обожди! Помирать нам рановато ишшо. Хватит разговоров. Я брошу тебе нож, укройся как-то, чтоб не пораниться. Постарайся веревку перерезать. Если повезет, решетку сорвем к чертовой матери. А дальше – как бог даст.

Глаза Федора начали привыкать к темноте, он разглядел в дальнем углу что-то темное. Нож удачно приземлился возле пленника. Вскоре веревка была перерезана, Петр Лубнин с трудом приковылял к решетке.

– Вот что, Федор, – задыхаясь, прохрипел он. – Меня схватили, когда возвращался от брата Нестора… Нестор Борода, запомни. Ему обязательно надо передать… Он ждет. Это на тот случай, если меня убьют… Ну, или сам я загнусь… Все зерно, что из амбара вывезли, спрятано у него, на хуторе у Гнилой Пади. Нестор покажет, где… Сарай надо сжечь… Вместе с зерном. Этот ГПУ-шник меня пытает насчет главаря банды… А главного не знает. Про зерно-то!

От услышанного у Федора в животе все перевернулось: урожай, собранный с таким трудом, вывезенный из амбара, гниет в каких-то трех верстах от Огурдино, и никто об этом не знает. Ни одна живая душа!

– Нестор надежный мужик, – продолжал сипеть, надрываясь, Петр. – Все поймет с полуслова, ему только скажи. Сделает, как надо. Нестор Борода – у него прозвище такое, такой бороды, как у него, ни у кого нет. Но – это если я не выживу. Ты – мужик надежный, я знаю… Да, вот еще что… Покажешь Нестору вот это.

Из темноты высунулась жилистая рука. В свете растущей луны Федор увидел причудливую фигурку солдатика. Вскоре эта же рука передала обратно нож.

Петр продолжал сипеть, кашлять и плеваться, а в голове Федора засела мысль: может, не стоит освобождать арестанта! Ведь сожгут зерно, как пить дать – как любил повторять Гришка Храп. Кому от этого станет легче? Федор был уверен – не ему, точно!

Больше всего на свете ему вдруг захотелось, чтобы Петр замолчал. Не мог он слышать его надрывное сипение. Он шикнул, приложив палец к губам, указав рукой, что кто-то приближается огородами.

Лубнин замолчал и исчез в темноте карцера. Федор положил солдатика в карман, закрепил веревку на решетке двойным узлом.

Вскоре он отчетливо различил постукивание копыт. Гнедунок легко перескакнул изгородь, словно и не было на нем наездницы по имени Дарья.

– Значит, так, – объяснил Федор девушке, закрепляя веревку на конском крупе. – Как вырвешь ее, решетку эту, сразу же перережь веревку, вот тебе нож… осторожно, он наточен. Бросай и скачи домой. Не забудь отрезать, иначе зацепишься за жердь – грохоту наделаешь! Коня в стойло, мешковину с копыт сними, и спать, как будто с самого вечера не просыпалась. Запомни!

– А как же тятька мой? – забеспокоилась Дарья. – Может, его сзади на Гнедунка и вместе поскачем?

– Доченька, – послышалось со стороны решетки. – Я не смогу взобраться на него, сил не хватит, ты уж скачи одна. И на том спасибо.

– Тятька, – встрепенулась Дарья, порываясь слезть с коня, но Федор схватил ее за руку, удержал в седле, цыкнув при этом:

– Скачи давай! Резче, галопом, ну!

Девушка пришпорила коня, он взвился на дыбы и рванул прочь с огорода. Решетка вылетела из паза, чуть не зацепив Федора – тот едва успел отскочить. Петр кое-как выбрался из карцера, перевалившись через бревна, они доковыляли вдвоем с Федором до изгороди, пробрались в соседний огород, запутались в ботве, миновали еще изгородь, потом еще…