Избавление
Шрифт:
– У меня уже и ответ есть. Ей чуть больше двадцати, и она довольно смазлива.
Гарри не в состоянии был оторвать глаз от ее рук. Этот вид мнущих одна другую ладоней сжимал ему глотку.
– Вот что я тебе предлагаю, - сказала Нина.
– На какое-то время мы расстанемся. Так у тебя будет возможность спокойно обдумать свое решение. Чемодан я тебе уже упаковала. Он стоит в спальне.
В этих словах не слышалось гнева, не слышалось оскорбленной гордости. В них слышалась просто Нина. Как побитая собака, прокрался Гарри в спальню, поднял чемодан с пола и понес его к двери.
Нина следовала за ним.
– И когда ты определишься, что к чему, - сказала она, - сообщи мне. Ты знаешь, я не злопамятный человек, Гарри. Я понимаю, что в твоем возрасте такое может случиться. Может, это пройдет.
Это уж было слишком, просто слишком. Не говоря ни слова, Гарри закрыл за собой дверь и пошел обратно к машине.
Поэтому так получилось, что спустя всего лишь полчаса он снова стоял перед квартирой Хелен. Хелен заплакала, когда увидела чемодан в его руке, и он пояснил ей:
– Я поговорил со своей женой. Она была согласна, что мы расстанемся.
Хелен обхватила его обеими руками за шею, прижалась лицом к впадинке под его кадыком и сдавленно пробормотала:
– Но я ведь тебя не торопила.
– Нет, - сказал Гарри нежно, - и это особенно подняло тебя в моих глазах.
Она была такой очаровательной в этот момент, со следами слез на щеках, размазанной тушью и растрепанными волосами. Гарри не мог иначе. Он продвинул ее перед собой в кухню, еще на ходу расстегнул пуговицы ее блузки, поднял ее на стол и вошел в нее. В течение долгих минут он стоял перед ней, неотрывно смотрел на ее маленькое лицо. Это было похоже на какое-то избавление.
Позже он помог ей навести в ее квартирке некоторый порядок. Постель, конечно, была не застелена. Хелен извинилась за это упущение.
– Я же не знала, что ты вернешься.
– Конечно, - сказал он, - откуда ты могла знать.
И весело насвистывая, он расправил простыню. Во второй комнате на полу лежало несколько журналов. Гарри просто переступил через них и опустился в удобное старомодное кожаное кресло. И когда Хелен хотела нагнуться за журналами, он взял ее за руку и привлек к себе, посадив на колени.
– Пусть лежат, - прошептал он и начал целовать ее. Он почувствовал, как возбуждение снова охватывает все его тело, и тут же взял ее еще раз, прямо в этом гигантском кресле.
Потом Хелен мягко, но энергично освободилась из его объятий. Юбку и блузку она бросила на пол возле кресла. Гарри усмехнулся, когда осознал это. Все было в порядке, даже можно сказать, в полном порядке.
Чуть неуверенными шагами Хелен направилась одной из дверей, еще раз повернула к нему через плечо голову, смущенно улыбнулась:
– Сейчас мне надо под душ.
И с этими словами она скрылась за дверью. Гарри остался сидеть в кресле, запрокинул голову назад и на некоторое время закрыл глаза. Он еще не совсем отдавал себе отчета в происходящем, но постепенно до него доходило, что его мучения окончились. Все было позади, раз и навсегда, он был свободным человеком, решение было принято. Сейчас он мог начинать все заново, с самого начала. Он, молодая она, любовь, никакой обузы...
Погруженный в свои мысли, он нащупал в кармане брюк портсигар. Он курил, наблюдал из-под полуопущенных век за легкими, серыми облачками дыма и был доволен.
Из ванной до него доносился шум падающей воды. Хелен напевала песенку, какой-то модный шлягер, незнакомый Гарри. Он прислушивался к ее голосу, который был таким юным, таким радостным, таким легким. Он курил и наслаждался этим. Сразу рядом с креслом стоял маленький столик, на нем пепельница. Практично и все же как-то по-другому.
С каждой затяжкой Нина отодвигалась от него все дальше, а он все больше освобождался от этого кошмара. Он стряхнул пепел, осмотрелся в комнате, снова улыбнулся. Журналы на полу, юбка Хелен, блузка, пепельница на столике, два окурка в ней. Грязный стакан на другом, большом, столе, рядом с ним апельсиновая кожура, уже чуть подсохшая.
Мысленно он представлял, как Нина идет по этой комнате, как ее проворные пальцы наводят здесь порядок, как она потом моет руки, берет банку с кремом.
Куда это Хелен запропастилась?
Шум воды прекратился, но веселые напевы Хелен все еще были слышны. Гарри мельком подумал, что, возможно, этим вечером переспит с ней еще раз. Однако потом обругал себя последними словами. Должен же быть какой-то предел для мужчины в его возрасте. Его удивляло, что у него и так хватило сегодня сил на три раза. Он объяснил себе этот факт необычайным возбуждением, переполнявшим все его нутро. Он захотел обнять ее, просто обнять и больше ничего, быть нежным с ней, чувствовать ее кожу, скользить пальцами по шероховатым местам ее тела и мечтать, мечтать.
Но что это она там так долго?
Гарри поднялся, лениво и сыто, медленно поплелся к двери, за которой она скрылась. Его ладонь надавила на ручку, он улыбался.
Хелен стояла рядом с душевой кабинкой, спиной к двери. Она держала что-то в одной руке, а другой водила по левой ноге. Гарри не сразу распознал, что она там держала. Только он хотел спросить ее, почему она так долго, как она уже повернулась к нему.
– Я почти готова, - сказала она и протянула ему что-то.
– Намажь мне кремом спину, пожалуйста. Самой так неудобно.
Гарри только кивнул, попробовал насвистеть мелодию, которую она только что напевала. Его глаза зафиксировали светло-зеленую бутылочку, протянутую ему, прилипли к ней. Все остальное вдруг исчезло из его поля зрения. Его рука почувствовала пластик, мягкий пластик, податливо сжимавшийся под его пальцами. Он выдавил немного молочно-белой жидкости на ладонь, поставил бутылочку на край раковины, положил руку на спину Хелен. Все еще улыбаясь, он начал растирать липкую, маслянистую жидкость по ее коже. Вторая рука легла рядом с первой, стала делать то же самое.