Чтение онлайн

Край древний, необжитый, невоспетый.

Он был юнцом здесь, мальчиком почти.

В семье чужой, стихов читая строки,

Сердился и не мог себе простить,

И вновь краснел под взглядом темнооким.

И целый день опять на берегу.

Изгнанник бедный, как он сердцем ожил!

Но он уехал. И полдневный гул

Встающих волн всю жизнь его тревожил.

Всё вслушивался в летнюю грозу

И синеву угадывал за полем...

В долине звёздной прячется Гурзуф.

Молчанье скал. И Пушкин перед морем.

Осенью

Убраны поля. Глядят в сторонку

Жёлтые неяркие лучи.

Увезла колхозная трёхтонка

Тыквы недоспевшие с бахчи.

Прошумело время обмолота.

Перекрыты на зиму дома.

Молодым вином и мёдом в сотах

Заглянула осень в закрома.

Осторожно мягким листопадом

Лето отсветило, отцвело.

Яблочная крепкая прохлада.

Трепетанье флага над селом.

Вино

Шиповник зацветает на скале.

Ручьи летят стремительно по скатам

Средь книг моих, забытых на столе,

Стоит бутылка белого муската.

Его придумал старый винодел.

Заранее он в грозди светлокожей

Бутыли этой душу подглядел,

Большого вкуса, подлинный художник.

Я с ним знаком. Он невысок и сед.

Всё сожалел – в лесах сосновых не был.

И улыбнулся, что его десерт

Я сразу окрестил: «Седьмое небо»!

В его вине – певучий гул цикад,

Долин дыханье, горных высей проба,

И напряжённый времени заряд,

И долгий страдный полдень хлебороба.

За всех людей, что могут так искать!

Я не знаток – мне пить случалось мало.

И всё ж чтоб край твой солнечный понять,

Мне этого бокала не хватало.

Лимонная траншея

Степь всё обнажённее, рыжее,

А ветра – не высунуть лица.

Спрятались какие-то в траншее

Маленькие очень деревца.

Первые степные померанцы...

Так пехота, окопавшись, ждёт,

Чтоб, сигнал услышав, сбросить ранцы,

Вымахнуть за бруствер и – вперёд!

* * *

Настоем крепким трав, грибов и ягод

Вдруг из того повеяло леска.

Нагретою захлёбываясь влагой,

Дышу не надышусь издалека.

Ах, милая! Когда б забыть другие,

Я только эти повторял слова –

Привычные и детски дорогие:

Грибы. Дороги. Ягоды. Трава.

* * *

Зиме приходит время – лист потёк.

А здесь торгуют изредка на рынке

Арбузами – с ребячий кулачок,

И яблоками не крупней рябинки.

Не самые великие утраты,

Но ты всё ближе слышишь за собой

Тот дружный шквал арбузов полосатых

И яблок набегающий прибой.

* * *

Подолгу не уходим от окна.

В каюту солнце к вечеру заглянет.

Рябина, ель, черёмуха, сосна –

В кругу оконном, словно на экране.

Листва и хвоя, хвоя и листва.

Осинник зыбкий и заснувший вереск.

Тенистая речная синева.

И этот долгий движущийся берег...

* * *

В затянутом дымом селенье

Оставив последних коней,

Летим на упряжках оленьих

По скованной льдами стране.

Уже ни огней, ни селений,

Ни следа, бегущего прочь,

Лишь мчатся намётом олени

В полярную – в зимнюю ночь.

* * *

Волна к глазам неслышно подступила,

А в них, качаясь, осыпался хлеб.

Люблю опять её со всею силой,

Берёзовую северную степь.

Волна у ног доверчиво ложится,

Высоких гор вокруг замкнулась цепь...

Гляжу на берег вспененный, а снится

Берёзовая северная степь.

* * *

Меня всегда необычайно трогал

Багряно загоревшийся пейзаж...

Лесная, порыжевшая дорога,

Охотника промокнувший шалаш.

И голубая лиственница рядом,

Что зелена, прозрачна и стройна.

Красноголовых глухарей отрада -

Как вскинута приветливо она!

Таится небо в колее тележной,

Все тени перепутались у ног.

Заходит солнце тусклое поспешно

За ельника торчащий козырёк.

Оно ещё пробьётся скрытым светом...

Там, за рекой белеющей - село.

Дорога раздалась. И напоследок

Под сапогом вздыхает тяжело.

* * *

Есть на Урале Тёплый Ключ –

Лесной и тихий полустанок.

Сюда едва ли солнца луч

Сквозь мглу таёжную достанет.

Токуют в травах глухари,

Да зреет клюква на болотах,

И долго осенью горит

Лесов окрестных позолота.