Чтение онлайн

Херуф небо и земля.

Сараф славы твоея.

ФАУСТ. Я стою

вдали, вблизи,

лоб в огне,

живот в грязи.

Летом жир,

зимою хлод.

Льется время,

лепит Арон,

стонут братья

с трех сторон.

Летом жир,

зимою хлод,

в полдень чирки.

Кур. Кир. Кар.

Вон любовь

бежит, груба,

ходит бровь,

дрожит губа.

Летом жир,

зимою хлод,

в полдень чирки.

Кур. Кир. Кар.

Я пропал

среди наук.

Я - комар,

а ты - паук.

Летом жир,

зимою хлод,

в полдень чирки.

Кур. Кир. Кар.

Дайте ж нам

голов кору,

ноги суньте

нам в нору.

Летом жир,

зимою хлод,

в полдень чирки.

Кур. Кир. Кар.

Маргаритов

слышен бег,

стройных гор

и гибких рек.

Летом жир,

зимою хлод,

в полдень чирки.

Кур. Кир. Кар.

АПОСТОЛЫ. Мы подъемлем брань веков,

ландыш битвы, рать быков.

ФАУСТ. Рюмку, старую подругу

нашей молодости, вдруг

я пущу гулять по кругу,

обойти тринадцать рук.

Пусть ко мне вернется, дура,

в белых перьях и верхом

– 72

АДАМ И ЕВА

Водевиль в четырех частях

Цена 30 рублей

Часть первая

АНТОН ИСААКОВИЧ. Не хочу больше быть Антоном,а хочу быть Адамом.

А ты, Наташа, будь Евой.

НАТАЛИЯ БОРИСОВНА (сидя на кордонке с халвой). Да ты что: с ума

сошел?

АНТОН ИСААКОВИЧ. Ничего я с ума не сошел! Я буду Адам, а ты бу

дешь Ева!

НАТАЛИЯ БОРИСОВНА (смотря налево и направо). Ничего не понимаю!

АНТОН ИСААКОВИЧ. Это очень просто! Мы встанем на письменный

стол, и, когда кто-нибудь будет входить к нам, мы будем кла

няться и говорить: "Разрешите представиться - Адам и Ева".

НАТАЛИЯ БОРИСОВНА. Ты сошел с ума! Ты сошел с ума!

АНТОН ИСААКОВИЧ (залезая на письменный стол и таща за руку Ната

лию Борисовну). Ну вот, будем тут стоять и кланяться пришед

шим.

НАТАЛИЯ БОРИСОВНА (залезая на письменный стол). Почему? Почему?

АНТОН ИСААКОВИЧ. Ну вот, слышишь два звонка! Это к нам. Приго

товься.

В д в е р ь с т у ч а т.

Войдите!

В х о д и т В е й с б р е м.

АНТОН ИСААКОВИЧ и НАТАЛИЯ БОРИСОВНА (кланяясь). Разрешите пред

ставиться: Адам и Ева!

В е й с б р е м п а д а е т к а к п о р а ж е н н ы й

г р о м о м.

З а н а в е с

Часть вторая

По улице скачут люди на трех ногах. Из Москвы дует фиолето

вый ветер.

З а н а в е с

Часть третья

Адам Исаакович и Ева Борисовна летают над городом Ленинградом.

Народ стоит на коленях и просит о пощаде. Адам Исаакович и Ева

Борисовна добродушно смеются.

З а н а в е с

Часть четвертая и последняя

Адам и Ева сидят на березе и поют.

З а н а в е с

23 февраля 1935 года.

V

ПРОИЗВЕДЕНИЯ РАЗНЫХ ЛЕТ

– 75

СКУПОСТЬ

Люди спят:

урлы - мурлы.

Над людьми

парят орлы.

Люди спят,

и ночь пуста.

Сторож ходит вкруг куста

Сторож он

не то, что ты,

сон блудливый,

как мечты.

Сон ленивый, как перелет,

руки длинные, как переплет.

Друг за другом люди спят:

все укрылися до пят.

Мы давно покоя рыщем.

Дым стоит над их жилищем.

Голубь-турман вьет гнездо.

Подъезжал к крыльцу ездок.

Пыхот слышался машин.

Дева падала в кувшин.

Ноги падали в овраг.

Леший бегал

Людий враг.

Плыл орел.

Ночь мерцала

путник брел.

Люди спали -

я не спал:

деньги я пересыпал.

Я считал свое богатство.

Это было святотатство.

Я все ночьку сторожил!

Я так деньгами дорожил.

Все.

1926 год.

* * *

Жил-был в доме тридцать три единицы,

человек, страдающий болью в пояснице.

Только стоит ему съесть лук или укроп

валится он моментально, как сноп.

Развивается боль в правом боку,

Человек стонет: "Больше я не могу.

Погибают мускулы в непосильной борьбе,

откажите родственнику карабе..."

И так, слова как-то не досказав,

умер он, пальцем в окно показав.

Все присутствующие тут и наоборот

стояли в недоумении, забыв закрыть рот.

Доктор с веснушками возле губы

катал по столу шарик при помощи медицинской трубы.

Сосед, занимающий комнату возле уборной,

стоял в дверях, абсолютно судьбе покорный.

Тому, кому принадлежала квартира,

гулял по коридору от прихожей до сортира.

Племянник покойника, желая повеселить собравшихся

гостей кучку,

заводил граммофон, вертя ручку.

Дворник, раздумывая о превратностях человеческого

положения,

заворачивал тело покойника в таблицу умножения.

Варвара Михайловна шарила в покойницком комоде

не столько для себя, сколько для своего сына