Чтение онлайн

Брожение идет повсюду, враг подстерегает со всех сторон, часто там, где его меньше всего ожидаешь. Например, что за человек доктор Тённесен? Он насмехается над своим собственным классом. Этот странный аутсайдер высказывался пренебрежительно о газете «Тидендеи». Вообще у него крайне левые политические и социальные взгляды.

Да, у редактора Скэллинга есть все основания испытывать тревогу.

И один прекрасный день откроется люк в полу и ты заглянешь в самое логово дьявола.

Было воскресенье. Редактор провел большую часть дня в работе над маленькой лирико-философской статьей для рубрики «Котел продолжает кипеть». Наконец он ее окончательно отделал и отнес в типографию, а после ужина ему пришло в голову, что заголовок не отвечает серьезным размышлениям о морали, содержащимся в статье. Рубрика была его детищем, как правильно заметил аптекарь Финнелихт. Она была аперитивом для интеллигентного читателя. Обладала своим ароматом, своим тонким, несколько горьковатым запахом. Была задумана в стиле прелестных добродушно-остроумных заметок, какие печатают в крупных консервативных газетах. Но постепенно времена изменились отнюдь не в юмористическую сторону, и соответственно изменились размышления. Поэтому совершенно необходимо придумать новый заголовок. Например, назвать заметку «Под грозовыми тучами». Звучит неплохо. Лучше всего переделать сейчас же.

Редактор спустился в типографию и переделал. Но, собравшись уходить, услышал странный тревожный звук, исходивший из конторки. Звук походил на тиканье часов, но смешно же прятать здесь часы! Редактор обследовал конторку. Да, в одном ящике он нашел остов будильника. Он тикал. В ящике лежало также несколько потрепанных книг с черными отпечатками пальцев на страницах. Вернер Зомбарт, «Война и капитализм». На немецком языке! Г. Уэллс, «Устаревшие новые времена». Маленькая брошюра о Ленине, написанная всемирно известным большевиком Максимом Горьким.

Редактор задрожал, словно от холода, ему пришлось подняться в свой кабинет и сесть. «Спокойно», — сказал он себе. Ведь он знал это и раньше. Знал, что здесь логово разбойников. Часовой механизм! Это же классическая составная часть адской машины. Но хватало только детонатора. Вот оно! Хорошо, что он вовремя обнаружил это гнездо скорпионов. Он примет меры. В первую очередь нужно выгнать наборщика. И вообще пора действовать.

Но как? Чем больше он думал, тем труднее казалась задача. Если эти бандиты после войны действительно установят коммунизм во всем мире, пули в затылок не миновать. Но можно получить ее и сейчас, если не делать хорошую мину при плохой игре. Адская машина! Не стоит лезть на рожон.

Редактора снова забила дрожь. Он осторожно положил часовой механизм и книги на место, потушил свет и какое-то мгновение постоял у входной двери прежде, чем открыть ее. Его трясло от гнева и нервного возбуждения. Боже мой… Человек жил себе, ни во что не вмешивался, и лично ему ничто не угрожало. И вдруг его втягивают в большую политику, в пляску ведьм!

Под лестницей, ведущей в типографию, стоял мужчина. Он направил на редактора дуло револьвера. За ним виднелись еще мужчины, безмолвные, настороженные. Редактор собрался было позвать на помощь, но с облегчением обнаружил, что револьвер — бутылка, подносимая ко рту. Здесь, значит, собралась группка жаждущих, из тех, на кого неизбежно наталкиваешься и воскресный вечер. Слава богу!

Однако редактор все еще нервничал. Он поспешил домой, он почти бежал. На углу у магазина Масы Хансен его чуть было не сбила машина. Он завопил, машина резко затормозила, из нее быстро вышел высокий мужчина в шубе, за ним неслышно вылезла собака. Редактору подумалось о волках, о русских мехах, с бьющимся сердцем он отпрянул в сторону и занял позицию за одной из колонн перед входом в магазин. Но мужчина в шубе тут же его заметил и направил на него безжалостный луч карманного фонаря. Редактор, застонав, поднял обе руки вверх:

— Ради бога!..

— Я вас не ушиб? — спросил незнакомец. Редактор сразу же узнал голос консула Тарновиуса. Слава тебе господи! Он готов был от радости обнять консула.

— Нет, — сказал он, разражаясь хохотом и лязгая зубами, — я только испугался, господин консул!

— Да, все это проклятое затемнение, — с облегчением сказал консул. — Но я же сигналил, господин редактор, и даже очень громко!

— Да, но я шел так быстро, что ничего не замечал, я был погружен в свои мысли…

Мужчины обменялись сердечным рукопожатием.

— Я еду домой с очень тяжелым известием, — сказал консул. — Мой зять погиб. Вчера ночью. Он шел на военном транспортном судне.

— Боже, боже! — воскликнул редактор и снова схватил руку консула. — Примите мои соболезнования!

— Благодарю. Это очень, очень печально. Мы все очень любили Чарльза Гордона, он был такой одаренный молодой человек. Капитан Гилгуд ценил его необычайно высоко. Да, но этого можно было ожидать. Какие времена, какие времена, Скэллинг!

— Да, какие времена, — подтвердил редактор, качая головой.

Он поспешил домой и в изнеможении упал на диван.

— У тебя такой расстроенный вид, Никодемус! — огорчилась жена. — Ты болен?

— Вовсе нет. Но сделай мне стакан грога, Майя, будь добра.

Редактор выпил перед сном четыре стакана грога, но ночь провел все равно неспокойно. Лежал, прислушивался. Надвигалась гроза, с гор бурными порывами налетал ветер. Слабо звенело неплотно сидевшее в раме стекло, звук напоминал бесконечное треньканье телефона. Скрипела во дворе сушилка для белья. Снизу, из гостиной, доносилось тиканье больших часов. На ночном столике тикали карманные часы. Ну, это было еще ничего. Эти четыре звука были вполне знакомыми, привычными. Но пятый звук… А может быть, ему кажется? Нет, вот опять… легкое ритмичное тиканье, как будто будильник. Но в доме нет будильника, в комнате для прислуги тоже. Прислуга — ранняя птичка, ей не нужен будильник.

— Ты спишь, Майя?

Жена проснулась сразу:

— Что такое, Никодемус? Воздушная тревога?

— Нет, нет, не волнуйся, — успокоил ее редактор, и коротко рассказал, в чем дело. Оба прислушались.

— Ты слышишь?

— Ах, это, — с облегчением сказала жена. — Это же жуки-точильщики, только и всего.

— Ты думаешь? Я не знал, что у нас в доме водятся жуки-точильщики.

Фру Скэллинг зевнула:

— Ох, у нас их множество, Никодемус, особенно осенью. А что, ты думал, это может быть?

— Ничего, — ответил редактор. Он потушил свет и снова улегся в постель. Теперь и он слышал, что это не часовой механизм. Звук был не такой ритмичный. Иногда он раскалывался надвое. Удивительные, сказочные, невидимые, крошечные насекомые подавали друг другу сигналы. Сигналы любви. Следовательно, это не адская машина, за которую он их принял со страху.

Редактор уже засыпал, как вдруг раздался сильный стук в дверь. Кто это может быть? Он быстро вскочил, зажег свет и снова разбудил жену. Было два часа. Снова постучали.