Чтение онлайн

Но вдруг в полумраке что-то задвигалось, потолок поднялся, колыбельная доносилась теперь откуда-то издалека, словно из пустыни, и голос рядом с ней прошептал:

— Я сатана!

В страхе она открыла дверь и с бьющимся сердцем вышла на лунный свет.

На свежем воздухе ей стало лучше.

— Сатана во мне, — сказала она нерешительно, но отчетливо и серьезно. — А когда признаешься в этом самой себе, это уже не страшно. И ничего плохого в этом нет. Может быть, сатана совсем не такой плохой. Может быть, он не хуже большинства людей… Оппермана, судьи, Пьёлле Шиббю.

В конце концов нет ничего особенного в том, чтобы быть сатаной. Она сразу успокоилась и с удивлением оглядывалась вокруг. Да, теперь она стала самой собой. Лунный свет освещает большую витрину магазина Масы Хансен на углу. От этого витрина кажется празднично разукрашенной. А там почта. А там кафе «Bells». А там новый дом Оппермана. А там школа. Люди проходили мимо нее по улице — солдаты, девушки, они беседовали друг с другом, не обращая на нее никакого внимания. Если ты не бежишь и не кривляешься, можешь спокойно идти по улице, хоть в тебе и сатана.

— Сатана во мне, — повторяла Лива про себя, словно боясь забыть, и медленно брела в тени домов, где никто не обращал на нее внимания.

Куда?

Надо бы в танцевальный зал, ведь если ты сатана, то можешь делать все, что тебе хочется. Это и приятно, и просто, ты свободна, ты стала самой собой. Однако идти на танцы в черном платье и изображать одинокую вдову — нет, это слишком грустно. Но можно вернуться к Опперману, выбрать себе подходящее платье, там есть из чего выбирать, ведь ты свободна…

Она остановилась перед входом в контору Оппермана и дернула дверь. Дверь была заперта. В ту же минуту она увидела Магдалену на другой стороне улицы. Она шла вместе с Большим Магнусом, полицейским. Может быть, она теперь с ним гуляет. Их дело. Она юркнула за перила лестницы Оппермана, пока они не прошли. Ух ты, как они торопятся! Поднялась и позвонила. Открыл Опперман.

— О Лива! — сказал он. — Ты приходить сюда вечером? Но что на твое сердце? Пожалуйста, входить!

Голос Оппермана звучал удивительно слабо, как будто рот у него был полон муки.

— Я сатана, — любезно сказала Лива и протянула ему руку.

Опперман вытаращил глаза. Затем сложил губы в трубочку.

Увы! Значит, дело зашло так далеко. Он повернул ключ во входной двери.

— Входить и немного согреться, — нежно проговорил он, осторожно погладив ее по бедру.

В уютной конторе Оппермана стоял пряный запах, воздух был синим от сигарного дыма, на курительном столике — бутылки и бокалы. Грузная фигура поднялась с дивана — Пьёлле Шиббю.

— Неужели это Лива? — воскликнул он, раскрыв навстречу ей свои объятия. — Прекраснейшая роза мира. Но раздевайся же, дружок, садись, выпей!

— Лива здесь очень важный дело, — резко сказал Опперман. — Она помочь мне очень важный дело. Я посылал за ней и просить ее приходить, лучше мы быть одни. — Он положил руку на плечо Пьёлле и прошептал: — Лучше уходить, ты нужно прохлада, ты пить слишком много, ты только мешать!

— Чудесная роза найдена! — проворковал Пьёлле и пощекотал Ливу под подбородком.

— Вот как! — раздраженно сказал Опперман. — Не можешь оказать нам услугу, которой я просить, Шиббю?

Пьёлле его просто не слушал. Он усадил Ливу на диван.

— Бокал! — сказал он, замахав обеими руками. — Бокал розе! Вот так, Опперман! Ты же угостишь ее бокалом вина!

Опперман обиженно тряхнул головой и подал ликерную рюмку. Пьёлле откупорил бутылку коньяка. Но Опперман схватил его за руку:

— Ей нельзя крепкий, идиот, ей маленький ликер.

Он наклонился над Ливой и нежно сказал:

— Ты маленький ликер, Лива, да?

Лива кивнула и ласково улыбнулась Пьёлле.

Опперман налил ей рюмку. Руки у него дрожали.

— Твое здоровье, Лива! — сказал он. — А теперь… мы поговорить, как ты обещать… о счетах, которые пропасть, когда ты была здесь… Так что цены неправильно и контролер ругаться. Ах! Никто ничего слышать, ты так орать!

— Я не ору, — сказал Пьёлле, — я просто рад потому, что я всегда хотел побыть вместе с Ливой. Я не видел ее с тех пор, как мы стали взрослыми. Она всегда была такой shy [28] . Правда ведь, Лива? Мы старые друзья, Опперман, пойми. Мы вместе ходили к пастору, и с тех пор я всегда думал о ней. Правда ведь, Лива?

Она кивнула и удобно откинулась на диване. Она все смотрела на Пьёлле нежными глазами.

— Я сатана, — тихонько прошептала она.

— Что ты говоришь? — спросил Пьёлле и сморщил в улыбке нос. — Ты, кажется, выругалась?

— Она сказала: «Убирайся к черту!» — Опперман бросил на него разгневанный взгляд.

— Чепуха, она этого не говорила, правда? — спросил Пьёлле и обиженно, по-детски надул губы. — Ты же меня любишь, правда, Лива?

— Да, — ответила она.

— Не мешать нам больше, Шиббю! — сказал всерьез рассердившийся Опперман. — Понять? Это мой дом, мой дама, приходить ко мне по важной дела, а ты здесь вдребезги пьяный и мешать. Ты быть здесь давно… Твоя мать звонить, а я сказать, ты нет здесь, но теперь я телефонировать твоя мать и сказать, ты здесь… потому что она получить важный телеграмм!

— Дорогой! — умолял Пьёлле, подняв руку. — Образумься, Опперман, сейчас мы выпьем здоровье Ливы, это-то можно?