Избранное, Эренбург Илья Григорьевич

Избранное

на обложку

Эренбург Илья Григорьевич

Шрифт:

Педро

Но страшно умирать в ночи…

Гонгора

Я вижу первые лучи. Они умирают, видя сияние рдяное Былого мира, отсверкавшего огня. А мы, мы встали слишком рано, Чтоб встретить свет иного дня.

Педро

Хорхэ, простите, что я вас об этом спрашиваю, Скажите, вам никогда не бывает страшно? Ведь ясно всё, и смерть близка…

Гонгора

Страх? Нет, не страх порой находит — смертная тоска. Кончен путь. Я кого-то не встретил. Слишком легко я ступал, не касаясь земли. Без следа пролетел, будто ветер, Не увяз в болоте, не погряз в пыли. Я хочу вцепиться корнями в эту рыхлую землю И хоть в час последний На дороге, слишком мгновенной, Помедлить, помедлить… Такое томление! Я тоскую о земле…

Педро

(переспрашивает)

О ком?

Гонгора

О женщине. Пусть это слабость — я хочу познать любовь, К устам припасть и даже ветер позабыть, любя, Почуять рядом теплую трепещущую плоть И семя бросить в ночь, продлить, продлить себя. Недавно ночью я встретил женщину, и это так странно, так непонятно, — Она не наша, аристократка, Но почему-то сердце забилось, я замер, Услыхав ее голос, — она говорила бог весть о чем. Но будто я был всю жизнь в изгнании И вернулся в отчий дом. Мне показалось, что из ее ладони, маленькой и слабой, Дано мне испить великую радость. Но лучше не думать об этом… Она меня ненавидит, сама мне об этом сказала… Я так хочу ее!.. Что это?..

Педро

Любовь… А может быть, только усталость.

Гонгора

Усталость? Нет! Работать надо. Педро, я хочу поручить вам важное дело: Вот донос, прочтите.

(Дает письмо Педро.)

На День Всех Мертвых — роялистский заговор… Надо пресечь… В наших руках все нити… Они сносятся с Руисом… Медлить нельзя — враг слишком близко. Я даю вам все полномочия. Вне закона. Для них еще хватит патронов. Довольно колебаний; мы должны быть беспощадны. Палачи? Что же! Так надо…

Педро

Да, это ремесло любого правителя. Я сделаю всё, Гонгора. А вы немного отдохните, Ведь вы три ночи не спали.

(Уходит.)

Гонгора

Отдохнуть?.. Нет… Ее зовут Альдой… Отчего я думаю о ней всё время, Будто в этой маленькой женщине Оправдание, примирение?..

Педро показывается в дверях.

Педро

Я забыл — вас ждет просительница.

Гонгора

Зачем?.. Да всё равно… Пустите…

Педро скрывается.

О, если б увидеть еще раз эти волосы, ветром вздутые, В глазах бушующие мятежи, Эту смуглую руку, Дарящую жизнь…

Входит Альда. Гонгора, потрясенный, вскакивает с места, потом откидывается назад.

Альда

Вы боитесь меня?.. Гонгора боится?.. Как странно, Гонгора может быть слабым…

Гонгора

Нет, это не страх, только радость. Я звал вас, как присужденный к смерти. Я ждал вас, ждал, но не верил…

Альда

Вы не знаете, зачем я пришла…

Гонгора

Зачем? Скажи!

Альда

Я принесла вам…

Гонгора

Жизнь! Я знаю, только жизнь!

Альда

Господи! Какая мука! Подыми, подыми, подыми эту руку!

Гонгора ловит ее руку.

Гонгора

Дай мне эту руку. Я от жажды умираю. Губы черны, и в сердце душная ночь.

(Целует руку.)

Твоя ладонь — ручей неиссякающий, Пью из нее любовь. Я дна не знал, — на волне только гневная пена. Только ветер, скользящий по верхушкам олив, я не ведал глуби. Испытавший страсть и великую ненависть, Я не знал, что можно так просто любить.

(Разглядывает ее ладонь.)

Как странно: астролог вздыхал о звездах, О розовом острове бредил Колумб, Из моей души истекали черные грозы, Под землей закипал немыслимый бунт, И всё, всё, что таилось в земле и в небе разверстом — Моленья халдея и звездные письмена, — На этой тонкой ладони начертано…

Альда

(вырывая руку)

Нет, не читай! И не пытай судьбы — она темна. Смерть моя и твоя… Не держи. Не спорь с судьбой! Не зови!

Гонгора

Смерть? Но она убежит От такой любви.

Альда

Что ты делаешь? Ты снова всё перепутал… Я не помню, зачем я пришла И зачем эту слабую руку Я тебе подала…