Избранное
Шрифт:
Герострат. Ну что ж, посмотрим.
Клеон. Ты не посмотришь! Завтра к вечеру тебя не будет.
Герострат (вызывающе). Посмотрим…
Клеон. Не понимаю, на что ты надеешься?
Герострат. На людей, Клеон!
Клеон. На каких людей?!
Герострат. Да хотя бы на тебя. Ведь только что ты спас меня от смерти.
Клеон подозрительно смотрит на Герострата, потом, недоуменно пожав плечами, уходит.
Человек театра. Ты действительно не теряешь надежды, Герострат?
Герострат. Конечно нет. Есть мудрая пословица на этот счет. Теряя деньги, говорит она, – приобретаешь опыт, теряя жену – приобретаешь свободу, теряя здоровье – приобретаешь удовольствия… Но нельзя терять надежду: теряя надежду – теряешь все!
Человек театра. Тебя казнят! Логика событий…
Герострат (перебивая). Оставь свою логику, человек. Она плохой советчик. Почему меня не убили там, у храма, и сейчас, в тюрьме?
Человек театра. Люди гуманны…
Герострат. Если они гуманны, зачем завтра меня хотят казнить?
Человек театра. Ты причинил горе людям, оскорбил их достоинство и должен быть наказан.
Герострат. Чушь! Разве есть справедливость в том, что из-за украденной жены греки разрушили Трою и перебили всех троянцев? Какой логикой объяснишь ты эту жестокость? И вот, смотри, прошло время, а Гомер воспел их в «Илиаде». Нет, не логика нужна мне, а сила. Дай мне почувствовать силу – и я начну управлять событиями и людьми, а уж потом философы найдут оправдание всему, что произошло.
Человек театра. Возможно. Но потом все равно придут другие философы и восстановят истину.
Герострат (нервно). Мне некогда спорить с тобой! У меня слишком мало времени. Где этот мошенник Крисипп? Приведи его, он заставляет себя ждать…
Человек театра. Я здесь не затем, чтобы тебе прислуживать. (Отходит в сторону и продолжает наблюдать за действием.)
Входит Крисипп, толстый старый человек, в богатом пурпурном гиматии.
Герострат (обрадованно). Наконец-то! Приветствую тебя, Крисипп!
Крисипп. Несмотря на свою занятость, не смог отказать в удовольствии плюнуть тебе в рожу.
Герострат. Плюй! Сейчас я стерплю и это.
Крисипп. Нет, серьезно! Ты ведь знаешь, сколько у меня дел! Сегодня прибыл товар с Крита – надо пойти проверить, надо зайти на базар, побывать у менялы, потом – в суде: сегодня судят двух моих должников, потом деловая встреча с персидским купцом… Но жена вцепилась в меня, кричит: «Крисипп, оставь все дела, пойди и плюнь в рожу Герострату!» Как я мог отказать в просьбе любимой женщине? (Плюет в лицо Герострату.) Это тебе от нее!
Герострат (утираясь). Хорошо! Плюй еще от лица дочери, и перейдем к делу!
Крисипп. Дочь просила выцарапать тебе глаза и вырвать язык.
Герострат. Нет, это не годится. Я должен видеть тебя и говорить с тобой.
Крисипп. О чем нам говорить, ничтожнейший из людей?
Герострат. О деньгах, Крисипп. Разве это не тема для разговора? Я должен тебе сто драхм.
Крисипп. Конечно, должен, мерзавец. Но как я теперь их получу? Бесчестный человек! Ты и храм-то сжег, наверное, только для того, чтобы со мной не рассчитываться.
Герострат. Я хочу вернуть тебе долг.
Крисипп (удивленно). Это благородно. У тебя, видно, завалялся кусочек совести. (Протягивает руку.) Давай!
Герострат. У меня при себе только две драхмы, да и те я обещал тюремщику.
Крисипп. Тогда я должен выполнить поручение дочери. Нам не о чем разговаривать.
Герострат. Не спеши! Я верну тебе долг, да еще с такими процентами, которые тебе и не снились. Я хочу продать тебе это… (Достает папирусный свиток.)
Крисипп. Что в этом папирусе?
Герострат. Записки Герострата! Мемуары человека, поджегшего самый великий храм в мире. Здесь есть все: жизнеописание, стихи, философия.
Крисипп. И зачем мне нужна эта пачкотня?
Герострат. Глупец, я предлагаю тебе чистое золото! Ты отдашь это переписчикам и будешь продавать по триста драхм каждый свиток.
Крисипп. Оставь это золото себе. Кто сейчас делает деньги на сочинениях? Мы живем в беспокойное время. Люди стали много кушать и мало читать. Торговцы папирусами едва сводят концы с концами. Эсхила никто не берет. Аристофан идет по дешевке. Да что Аристофан! Гомером завалены склады, великим Гомером! Кто же будет покупать произведения такого графомана, как ты?
Герострат. Ты дурак, Крисипп! Извини меня, но ты большой дурак! Не понимаю, как с твоей сообразительностью ты до сих пор не разорился? Что ты равняешь вино и молоко? Я предлагаю тебе не занудливые мифы, а «Записки поджигателя храма Артемиды Эфесской»! Да такой папирус у тебя с руками оторвут! Подумай, Крисипп! Разве не интересны мысли такого чудовища, как я? Обыватель будет смаковать каждую строчку! Я уже вижу, как он читает эту рукопись своей жене, а та повизгивает от страха и восторга.
Крисипп (задумавшись). Правители города запретят продажу твоего папируса.
Герострат. Тем лучше! Значит, цена повысится!
Крисипп. Ты не так глуп, как казалось… Ладно, давай!
Герострат. Что «давай»? Что «давай»?
Крисипп. Ты же собирался со мной рассчитываться? В уплату твоего долга я и возьму этот папирус.
Герострат (возмущенно). Что? Ты собираешься получить мое бессмертное творение за сто драхм? Имей совесть! Это подлинник! Здесь моя подпись. Тысячу драхм, не меньше!