Чтение онлайн

Корделия вышла из машины и протянула ему фляжку. Брессанец жадно выпил коньяк и перевернулся на живот. Корделия постояла над ним, попыталась приподнять его за плечо, но он тут же повалился обратно.

— Что с ним? — спросила Корделия.

— Пусть поспит.

— А он не заболел?

— Влезай в машину, — крикнул я. — Нам в жизни не догнать Бюзара. Сейчас он шпарит по спуску к Клюзо со скоростью семьдесят километров в час.

Корделия села в автомобиль. Я захлопнул дверцу.

Перед самым перевалом дорога идет среди лугов, описывая полукруг. Если поглядеть вниз с того места, где заканчивается полукруг, виден весь оставшийся позади отрезок пути. Корделия высунулась в окошко.

— Он поехал, — сообщила она.

Я замедлил ход и оглянулся. Внизу, в полутора километрах от нас, что-то белело и виляло по шоссе.

— Упорный паренек, — сказала Корделия.

— Да, упрям как вол.

Я понесся по спуску к Клюзо. Красную майку Бюзара мы обнаружили только после тринадцатой петли, на прямой, перед самым въездом в город. Бюзар несся с огромной скоростью на самой большой передаче.

Оставалась легкая двадцатикилометровая дистанция до Бионны, потом десять километров по «малому кольцу», и если все пойдет хорошо, то через сорок пять минут Бюзар будет у финишной прямой. При мысли, что наш юный друг близок к победе, нас всех троих охватило радостное возбуждение.

У въезда в Клюзо по обе стороны дороги стояла густая толпа. Бюзару аплодировали, потому что он прибыл первым, и по номеру выискивали его фамилию в местной газете.

Вместе с первыми домами пошла булыжная мостовая. Бюзар прижался к правой стороне улицы, чтобы ехать по асфальтовой дорожке, здесь когда-то проходила узкоколейка, а потом ее загудронировали.

Выскочил ребенок посмотреть на гонщика. За ним бросилась женщина, чтобы оттащить его назад. Бюзар мчался прямо на них со скоростью сорок пять километров в чае.

Пытаясь их объехать, он свернул в сторону, колеса заскользили по мокрому булыжнику. Велосипед рухнул. Бюзар перелетел через руль и распластался на мостовой, выбросив руки вперед.

Я затормозил в нескольких метрах от него.

— Секундомер! — сказал я Корделии. — Не вылезай ни в коем случае…

Мы с Мари-Жанной подбежали к Бюзару. Он уже встал на ноги. Левая ляжка сильно кровоточила. Из носа тоже текла кровь.

Бюзар провел тыльной стороной руки по губам, посмотрел на окровавленную руку в сказал:

— Пустяки.

Я взглянул на Корделию.

— Сорок секунд, — сообщила она.

Я вытер платком рану Бюзара на левой ляжке. Она оказалась глубокой. Следовало бы наложить швы.

— Я поехал, — сказал Бюзар.

— Попробуй, — согласился я.

— Надо бы его отвезти в больницу, — вмешалась Мари-Жанна.

— Это мы всегда успеем. Не сможет продолжать, тогда и отвезем.

Я снова бросил взгляд на Корделию.

— Две минуты, — проговорила она.

Бюзар сел на велосипед. Двое парней подтолкнули его. Он двинулся дальше.

Предстояло проехать весь Клюзо. Мостовой, казалось, не было конца. Бюзар ехал с большим трудом. На всем протяжении пути из толпы доносилось: «У него идет кровь… кровь льется… кровь…» И эти слова, повторявшиеся на все лады: «У него кровь… кровь… кровь…» — сопровождали его, как трезвон колоколов. Мари-Жанна кусала губы. Корделия шептала про себя: «Forza, Бюзар! Вперед! Forza, Бюзар!»

Выехав из города, Бюзар понесся со скоростью сорок километров в час.

— Я дождусь остальных, чтобы определить разрыв, а потом нагоню тебя! крикнул я Бюзару.

— Не волнуйтесь, мы вас не бросим, — крикнула Корделия.

Я остановился. Корделия пустила секундомер.

Головная группа проигрывала всего пятьдесят пять секунд. Это была все та же семерка сильнейших. Ветер дул им в спину, и они раскинулись веером по всей ширине шоссе, словно надутый парус. В центре — грозный долговязый Ленуар. Он ехал на самой большой передаче, его ноги словно делали гигантские шаги. «Они приближаются, — мелькало у меня в голове. — Они приближаются. Выигрывают всегда самые крепкие, самые умные, самые опытные, самые разумные, которые умеют пересилить себя». Но я промолчал.

Не дождавшись их, я поехал. У Бюзара снова шла кровь из носа.

— Не говори ему, что они близко, — попросила Корделия.

— Наоборот, он может выиграть только на нервах. Разрыв пятьдесят пять секунд, — крикнул я Бюзару.

— Платок, — попросил он.

Мари-Жанна протянула ему платочек с ажурной вышивкой собственной работы. Бюзар вытер губу и сжал платок зубами. Он увеличил скорость и дошел до сорока пяти километров в час. Кровь текла с ляжки на икры, на велосипедные туфли.

Бюзар не сбавлял скорости, пока не выехал на прямой отрезок шоссе, в двух километрах от Бионны. Здесь он начал сдавать. Скорость упала до сорока, потом до тридцати пяти.

— Пить хочу, — крикнул он.

— Кончай! — прокричала ему Мари-Жанна.

Бюзар отрицательно покачал головой.

В зеркальце машины я увидел головную группу. Она тоже выехала на прямую. По всей ширине шоссе раскинулся веер из разноцветных маек: красная, зеленая, голубая, черная с желтым, синяя и красная. Величественная, непреклонная, головная группа неумолимо приближалась.

— Вот они! — крикнул я.

Бюзар повернул голову и увидел гонщиков. Он кинул термос в канаву и ускорил ход… Я ехал рядом с ним. Корделия не спускала глаз с секундомера и объявляла:

— Тридцать восемь… сорок… сорок два…

— Ты увеличил просвет, — приободрил я Бюзара.

— Давай, жми вовсю! — кричала Мари-Жанна.

Я снова посмотрел в зеркальце. Веер позади нас раскалывался. У него появилось острие. Двое гонщиков оторвались и шли вплотную один за другим: зеленая майка, за ней красная — лионец и Ленуар.