Избранное
Шрифт:
Провел ли я ее? Разве узнаешь! Встречи, впечатления. Подполковник Сапрыгин, холящий телеса под штраусовский вальс. И… полк. Какой он? Как охватить его одним взглядом? А как охватывал твой командир полка там, на юге? Из отпуска, бывало, возвратится в самое неожиданное время - и полк по тревоге…
По тревоге?
Еще первый год солдатской службы научил меня подниматься без побудчиков. Приказываю себе: подъем в пять, а сейчас на боковую.
13
Ровно в шесть ноль-ноль с коноводом прискакал в штаб. Навстречу дежурный. Он пытается отдать рапорт, я останавливаю его:
– Из какого батальона? Фамилия?
– Учебного. Лейтенант Платонов.
Я посмотрел на часы.
– Полк поднять до тревоге!
Лейтенант обалдело смотрит на меня.
– Повторить приказ?
– Никак нет, товарищ подполковник!
– Подразделения построить на толоке, поближе к леску. Действуйте, лейтенант.
Платонов срывается с места и бежит в противоположную сторону от штаба. Догадываюсь: в музвзвод за трубачом.
Минут через пять в кальсонах с болтающимися штрипками, с трубой в руке чапал длинноногий солдат, а за ним дежурный по полку с его обмундированием. Слышу голос Платонова:
– Да сигналь же!
И вот над спящим поселком раздается тревожный зов: тата, ти-та-та, та-та, ти-та-та!
И - ни звука в ответ.
Только минуты через три недалеко от штаба, в домике под камышовой крышей, с хрипотцой голос:
– Та чуете же, сопляки, тревога!
В него вплетаются второй, третий голоса. Весь полк приходит в движение, а сигналист, войдя в раж: та-та, ти-та-та, та-та, ти-та-та…
Бежит секундная стрелка, за ней ползет минутная, а еще ни одного офицера в штабе, ни одного подразделения на улице. Только на двенадцатой минуте увидел подполковника Сапрыгина. Набросив на плечи шинель, крупно шагает ко мне, а за его широкой спиной, едва поспевая, с увесистым вещевым мешком за плечами тот самый повар, которого взяли на военную службу из ресторана «Иртыш».
Начштаба, отдышавшись - от него несло винным перегаром, - встревоженко спросил:
– Фронт прорвали?
– Доброе утро, товарищ подполковник. Тревогу объявил я.
Сапрыгин заморгал белесыми ресницами:
– По какому же поводу?
Взглянув на него, тихо приказал:
– Выполняйте свои обязанности.
Уже через минуту начальник штаба кого-то раздраженно распекал в телефонную трубку.
К штабу шел майор с Красной Звездой на груди. Глядя на меня, приложив к козырьку полусогнутую ладонь, представился:
– Заместитель по политической части майор Рыбаков Леонид Сергеевич.
Я протянул руку. Он, улыбаясь - губы вытянулись трубочкой, запросто сказал:
– Вчера как-то неловко получилось. Приехал поздно, будить не стал.
– Хорошо поспал, спасибо.
Рыбаков засмеялся:
– Да, что там с начштабой стряслось? Понимаете, неделю выпрашивал аккордеониста, а тут на тебе - сам прислал. Вы, говорят, вместе парились…
– Спину друг другу не потерли. А что прислал - это хорошо.
Мы разговаривали, а наши глаза неотрывно наблюдали за тем, что делается в поселке. Кое-какой порядок уже намечался, но к положенному времени еще ни один батальон не был готов к маршу на толоку.
Рыбаков, как бы извиняясь, сказал:
– Полный ералаш, а минуты бегут…
– Пойдемте в штаб.
Замполит первым шагнул к крыльцу.
У полевого телефона бушевал Сапрыгин. Мы прошли дальше. Я спросил замполита:
– Что, начштаба пьет?
– К сожалению, случается. Но много тащит на своих плечах.
За окнами не утихали крики, команды. Левая щека замполита слегка подергивалась. Глухо начал оправдываться:
– Сорок дней марша по непролазной грязи… И чтобы всегда быть под рукой штаба армии. Офицеры полка по три часа в сутки спали, иные просились на передовую…
– Я уже наслышан, Леонид Сергеевич. Бог с тем, что было. Важно, что есть, а еще важнее, что будет. Идет?
* * *
Одно дело самому стоять в строю, уставясь глазами на того, кто встречает батальоны, роты, взводы. Даже и тогда у тебя, затерявшегося где-то в глубине колонны, пробегают по спине мурашки. И совсем другое, когда на тебя глядят тысячи и тысячи глаз.
Землю под собой не чую, леденеет сердце, но шаг чеканю. Оркестр грянул встречный марш. Шаги сливаются со стуком сердца. Великолепным строевым, прижав пальцы ко швам брюк, приближается начальник штаба. Музыка обрывается под его голос:
– Товарищ подполковник! Вверенный вам отдельный стрелковый армейский запасный полк поднят по тревоге и по вашему приказу построен!
– Сапрыгин лицом поворачивается к полку.
Здороваюсь, командую:
– Вольно!
Команда подхватывается офицерами и, как откатывающаяся волна, тонет в пространстве.
На правом фланге - колонна штаба полка.
– Товарищи офицеры!
– зычно выкрикивает незнакомый капитан.
Не задерживаясь, одним взглядом охватив строй - успел заметить многих с нашивками о ранениях, - иду к ротам застывшего правофлангового батальона.
Капитан, с чубом, торчащим из-под фуражки, с шальными глазами, лихо вскинув руку к козырьку, рапортует:
– Товарищ подполковник! Учебный батальон в полном составе при боевом вооружении выстроен. Командир батальона капитан Шалагинов!
– Здравствуйте, капитан.
Смотрю в глаза. Взгляд выдерживает.
Солдаты, сержанты и офицеры… Они наблюдают за мной с тем пристальным вниманием, с каким смотрит человек под ружьем на того, от кого всецело зависит его судьба, примеряясь: кто ты, с чем пришел?