Избранное, Кердан Александр Борисович

Избранное

на обложку

Кердан Александр Борисович

Шрифт:

Воспоминания о Дубултах 85-го года

У поэтов есть такой обычай…

Д. Кедрин

Мы пили водку на террасе,Как будто где-то на Парнасе…Мы были все поэты, ноПризнаться в том себе стеснялисьИ мирно пьянству предавались,Что, к слову, вовсе не грешно,При пониманье: сколько, с кем,Когда и – главное – зачем.Омара следуя заветам,Мы нашей чашей круговойПровозглашали славу свету,Любви (до крышки гробовой)И вечной дружбе…Если мэтрыДавно забыли о такой —Для начинающих не стыдноСудить без зависти обиднойО том, что говорит другой.Талантом молодым блистая,Он в рюмки водку наливает,Деля непризнанность с тобой.…Здесь счастье в воздухе витало…И все ж, для счастья полнотыНам Музы явно не хватало,Хотя б одной из девяти…Ценя всего превыше слово,Мы были ей служить готовы,Деля по-братски кров и хлеб.Ах, кабы знать, что завтра будет:Кто пропадет,кто выйдет в люди?..Скажи, наставник мудрый Феб?Но наш учитель однорукий —Молчал, курил…Табачный дымНестойкий нимб свивал над ним.Суля нам радости и мукиПобед, размолвок и измен,Дул свежий ветер перемен.И чайки плакали, как дети…И в память врезалось нам всем,Что был он западным, тот ветер.Вне поэтических проблем —Не знающий завет Хайяма,Он раздувал заката пламяИ в нас хозяйничал упрямо,Не понимая:сколько, с кем,Когда и – главное – зачем…2001

На Тверском бульваре

С Москвою встреча и прощанье с ней,Как будто не смогу сюда вернуться…И в дождь Тверской покажется длиннейВсех сотрясавших землю революций.Пусть канонадой гром, как в первый раз,Расколет день столицы монотонный,И – без зонта застигнутый – тотчасНырну под встречный козырек бетонный.Чтоб постоять немного, помолчать,Не осуждая тех, что жили прежде,И вновь – от Пушкина – отсчет начатьВсем собственным сомненьям и надеждам.

…А майский дождь по лужам пляшет истово,Пройдет —зазеленеет ярче он,Который мог бы вместе с декабристами,Но слишком был – поэт – всегда влюбленВ красавиц наших и в просторы русские,В конечном счете, даже в царский трон…Чтобы вместиться в чьи-то рамки узкие,Он слишком был свободен и умен.

…Памятник склонил устало голову:Мол, что уж там, выдумывай, пиши…И на плече его сидят два голубя —Две мокрых, неприкаянных души.2003

«Я вечности сложил в кармане фигу…»

Я вечности сложил в кармане фигу —Всю жизнь пишу единственную книгу.Как будто и не значу ничего,Пишу себя не зная самого.Скрываются за буквенною вязьюМои ошибки, откровенья, связи,А там, где между буквами пробел,Там, видно, что-то сам я проглядел.Все эти не прописанные знакиВ судьбе моей – не более, чем враки.Но для того, кто их потом прочтет,Рисунок жизни смысл приобретет,И ложь в одежды правды нарядится,Поскольку правде в дочери годится…2001

Памяти Алексея Решетова

Поэт – как ветер в чистом поле —Всю жизнь приют душе искал…Явился в мир по Божьей воле,Ушел, как будто все сказал.Не сетуйте, что – неприкаян —Он жил, как жил,и пел, как пел…У всех ветров судьба такая:Смутил покойи улетел.2002

Старому другу

Ты плачешь, друга увидав седым,От посторонних чувств своих не пряча…И не понятно людям молодым,Что именно такие слезы значат.Попробуй объяснить им, почемуУ возраста совсем иное зренье:Слезами смыв иллюзий пелену,Свое увидеть в друге отраженье.2001

14 октября

Арсену Титову

Мы черный хлеб жуем, коль нет батона,И воду пьем, раз «Цинандали» нет…Но говорю тебе я:– Ки, батоно! [2] И – Ки, батоно! – слышится в ответ.Да, дорогой, все меньше в жизни света,Который заменить ничем нельзя.Ни женщины, ни званья, ни банкеты —Его нам дарят книги и друзья.И мы с тобой свернуть готовы горы,Пока еще судьба для нас хранитХлеб вдохновенья, даждь нам днесь который,И влагу дружбы – ту, что утолит…2001

Да, уважаемый (груз.)

На другое утро

Володе Блинову

Безденежье, оно сродни похмелью —Все те же неприкаянность, тоска…Да только нет спасительного зелья,Чья милосердность, словно жизнь, горька.Вот дожил-то – сто грамм принять не можешь!До полученья пенсии три дня…Из зеркала мужик с небритой рожейГлядит, в глазах – ни злости, ни огня.Оглянешься: одна отрада – книги.Читай, мозоля пальцами листы,Творенья братьев во Христе – великихИ нищих в большинстве своем, как ты.…Тот куролесил, этот жил, как стоик,И – все равно: прозаик иль пиит…С надеждою снимаешь с полки томик —А вдруг за ним чекушечка стоит?2001

«Что мир разнообразит пресный…»

Что мир разнообразит пресный?Да ощущенья мотылька…Найти цветок на клумбе местнойИ, аромат вдохнув чудесный,Прочь удалиться от цветка,С собою унося на лапахЧужой весны пьянящий запах…2002

«Дочери моих былых подружек…»

Герману Дробизу

Дочери моих былых подружекСобственных напоминают мам…Только я-то им совсем не нужен,С сожаленьем понимаю сам.Этим – юным,тем – давно замужним…И хоть расшибись в лепешку ты,Быть иль нашим прошлым,иль грядущим —Вечная раздвоенность мечты.2001

Тень

Случается, накатывает страх,Охватывает вдруг оцепененье,Как будто собственное отраженьеТы не находишь больше в зеркалах.Вот так, когда в разгаре летний день,И яростное солнце плавит темя,Покажется, что ты лишился тени…А это – в сердце поселилась тень.2002