Чтение онлайн

Верхом на коне снялись все по очереди. Все, даже Клава Распевина, экономистка из треста «Красногвардейскуголь».

Вечером фотограф доставил в санаторий готовые снимки.

И здесь-то Сергею Сергеевичу пришла мысль послать эту живописную фотографию супруге.

Примостившись на скамейке, он написал жене письмо. Уже закончив свое послание, полное забавных подробностей, он вспомнил, что накануне собирался отправить телеграмму управляющему с просьбой продлить командировку.

Прикидывая проект телеграммы, он подумал о том, что, пожалуй, целесообразней будет послать письмо. Пока оно дойдет, глядишь, еще парочка деньков-то и пробежит!..

И Сергей Сергеевич написал краткую докладную:

«В связи с трудностями местных условий прошу вашего указания» и так далее и тому подобное.

Он порылся в бумажнике в поисках конвертов. Нашелся один, да и тот помятый. «Где бы раздобыть конверты?» — подумал Сергей Сергеевич. И тут его окликнули:

— О чем задумались?

Это был шахтер Юрасов из Донецка.

— Да так, пустяки. У вас не найдется парочки конвертов? Письма надо отправить.

— Конвертов нет, — сказал Юрасов, — но я на почту иду. Хотите, могу отправить.

— Будьте настолько любезны. Я вам адреса запишу… Одну минуточку… Вот это письмо личное. Тюриковой Александре Васильевне, супруге моей. А это служебное, в трест. Рыбакову.

Юрасов взял письма и удалился. Через три дня в санаторий на имя Тюрикова пришла срочная телеграмма: «Немедленно выезжайте. Рыбаков». Сергей Сергеевич пожал плечами. «Интересно. Откуда он узнал, что я здесь бываю?»

Телеграмма пришла в четверг, а в пятницу, поспешно закончив дела (нужный товарищ вернулся из Новороссийска), Сергей Сергеевич выехал в Москву.

Дома были рады его возвращению. Все единодушно отметили, что он в командировке и поправился, и отлично загорел.

— Получила мое письмо? — спросил Сергей Сергеевич у жены.

— Получила.

— Смеялась?

— Нет. Ты считаешь, что сочинил остроумное письмо? Не знаю, может, я чего-то не поняла…

— Что ж там не понять?

Сергей Сергеевич взял у жены письмо.

— Что это?.. «В связи с трудностями местных условий…» Докладная Рыбакову.

Дальше он читать не стал.

Когда Тюриков явился в трест, управляющего в кабинете не было, он уехал в министерство. Секретарша Елена Харитоновна, усмехнувшись, сказала:

— Управляющий очень удивился вашему письму…

— Где оно? — тихо спросил Тюриков.

— Вот, пожалуйста. Александр Михайлович велел его вам вернуть.

Письмо начиналось бодро и непринужденно:

Сергей Сергеевич скомкал листок.

Юрасов перепутал письма!

— Елена Харитоновна, а в конверте… больше ничего не было?

— Как же! Фотография ваша была. У нас все прямо руками развели. Вы, оказывается, джигит.

— А где эта фотография?

— В стенгазете.

— Что?..

Он быстро вышел в коридор и сразу же увидел стенную газету «За четкую работу».

Первое, что увидел Тюриков, был броский заголовок — «Из последней почты».

Дальше шел текст:

Тюриков не дыша прочел текст и взглянул ниже.

Обведенная рамкой цвета морской волны, в газете красовалась фотография. На фоне скал стоит вороной скакун. В седле, лихо подбоченясь, восседает зам. зав. отделом материально-технического снабжения с шашкой в одной руке и с букетом в другой.

— Мама! — прошептал Сергей Сергеевич и закрыл глаза.

1955

Это было просто удивительно, честное слово, если не сказать больше. Игнатий Васильевич спал. Мало того — он еще улыбался во сне. Тяжко вздохнув, Анна Евгеньевна смотрела на мужа. Как он может спать, этот человек?.. Впрочем, нет, он, конечно, не спит. Он притворяется. Он, видите ли, устал от ее разговоров. Она сто раз повторяет одно и то же, она переливает из пустого в порожнее, а он?.. А он отмахивается и еще позволяет себе острить: «Анюта, если записать твои разговоры на пленку, то их вполне можно потом передавать в эстрадном концерте». Черствый, равнодушный человек!..

А ведь поначалу все было хорошо, даже замечательно. Юрка отлично сдал экзамены и был принят в театральное училище. Мать поздравила сына, отец подарил ему бритву «Спутник», директор училища высказался о Юрке в столь высоких и обнадеживающих выражениях, что Анна Евгеньевна живо представила себе будущего артиста Юрия Сорокина на сцене театра. Она уже видела его в роли Гамлета. «Быть или не быть?» — вопрошал Гамлет, и зрительный зал молчал, позволяя принцу датскому лично ответить на волнующий его вопрос.

В первый же день, явившись домой из училища, Юрка принес новенький студенческий билет. И уже после того как мать всласть налюбовалась этим документом, подтверждающим принадлежность ее сына к волшебному миру искусства, Юрка спокойно сообщил, что весь первый курс, и он в том числе, выезжает в Березовский район помочь колхозникам убрать картофель.

Анна Евгеньевна безмолвно опустилась на диван. Может быть, Юрка пошутил? Нет, он сказал истинную правду, и это было ужасно. Служителей муз бросали на картошку.