Чтение онлайн

«…У камина сидела хрупкая пожилая леди, которая в свое время сотрясала литературный мир, чудом оставив Темзу в берегах… Невзирая на свой преклонный возраст, эта женщина — олицетворение легенды — находится в расцвете сил».

Чармиан почувствовала, что засыпает, и сказала горничной, которая раскладывала журналы на длинном дубовом столике у окна:

— Тэйлор, я, пожалуй, немного вздремну. Позвоните в больницу святого Марка, скажите — да, приеду.

Тут как раз вошел Годфри в плаще, держа шляпу на отлете.

— Ты что говоришь? — сказал он.

— Ой, Годфри, как ты меня напугал.

— «Тэйлор», — повторил он, — «святого Марка»… Будто не видишь, что здесь нет никакой Тэйлор, и ты, заметь, не в Венеции — тоже мне, святой Марк!

— Поди обогрейся у камина, — сказала она: она думала, что он вернулся с улицы, — и сними плащ.

— Я, наоборот, собираюсь на улицу, — сказал он. — Поеду привезу Летти, она у нас переночует. Ей опять не дает покоя этот невесть кто со своими дурацкими звонками.

— А к нам, помнишь, на днях звонил и приходил очень милый молодой человек, — сказала Чармиан.

— Какой молодой человек?

— Из газеты. Который написал…

— Это было пять лет и два месяца тому назад, — сказал Годфри.

«Ну что бы человеку быть к ней подобрей? — спросил он сам себя, подъезжая к дому Летти в Хампстеде. — Почему этот человек не может быть как-то помягче?» — Ему было восемьдесят семь лет, и он ничуть не одряхлел. Размышляя о себе и о своем поведении, он избегал первого лица, и «я» у него было «человек».

«Да, нелегко приходится человеку с Чармиан», — сказал он сам себе.

— Вздор, — сказала Летти. — У меня нет врагов.

— А ты подумай, — сказал Годфри. — Подумай как следует.

— Осторожно, красный свет, — сказала Летти. — И уж ты, будь добр, не путай меня с Чармиан.

— Сделай одолжение, Летти, оставь при себе советы, как вести машину. Я и так вижу, что красный. — Он тормознул, и дама Летти мотнулась на сиденье.

Она выразительно вздохнула, и за это он рванул машину на зеленый свет.

— Знаешь ли, Годфри, — сказала она, — для своих лет ты прямо-таки изумителен.

— Это все говорят. — Он сбавил скорость, и она беззвучно перевела дыхание, незримо похлопав себя по плечу.

— В твоем положении, — сказал он, — у тебя должны быть враги.

— Вздор.

— А я говорю — должны быть. — Он прибавил скорость.

— Что ж, может статься, ты и прав. — Он снова сбросил скорость, но дама Летти подумала: ох, зря я с ним поехала.

Они были у Найтсбриджа. Оставалось ублажать его до поворота с Кенсингтон-Черч-стрит на Викаридж-Гарденз, где жили Годфри с Чармиан.

— Я написала Эрику про его книгу, — сказала она. — Он, конечно, унаследовал некую толику былого блестящего стиля своей матери, но думается все же, что тема как таковая лишена того отблеска радости и надежды, которыми отмечены были тогдашние подлинные романы.

— Прочесть книгу мне было попросту не под силу, — отозвался Годфри. — Не смог, да и все тут. Комми, понимаете, какой-то вояжер из Лидса с женой в одном номере с этим, как его, библиотекарем-коммунистом… Это что же выходит?

Эрик был его сын. Эрику было пятьдесят шесть лет; недавно он опубликовал свой второй роман.

— Далеко ему до Чармиан, — сказал Годфри. — Старайся не старайся.

— Ну, я с этим не вполне согласна, — сказала Летти, видя, что они подъезжают к дому. — Эрик владеет той жесткой реалистичностью, которой Чармиан никогда…

Годфри вылез и хлопнул дверцей. Дама Летти вздохнула и последовала за ним к дому, ах, не надо было ей ехать.

— Вам повезло вчера с кинокартиной, Тэйлор? — поинтересовалась Чармиан.

— Я не Тэйлор, — сказала дама Летти, — и, между прочим, как мне помнится, ты последние двадцать или около того лет называла Тэйлор «Джин».

Приходящая экономка мисс Энтони внесла кофе с молоком и поставила его на низенький столик.

— Вам повезло вчера с кинокартиной, Тэйлор? — спросила у нее Чармиан.

— Да, благодарствуйте, миссис Колстон, — отозвалась экономка.

— Миссис Энтони — не Тэйлор, — процедила Летти. — Нет здесь никакой Тэйлор. И вообще ты ее с очень давних пор называла по имени — «Джин». Ты разве что в девичестве именовала Тэйлор — Тэйлор. И уж во всяком случае, миссис Энтони совсем не Тэйлор.

Явился Годфри. Он подошел с поцелуем к Чармиан. Она сказала:

— Доброе утро, Эрик.

— Он не Эрик, — воспротивилась дама Летти.

Годфри насупился в сторону сестры. Слишком она была похожа на него. Он развернул «Таймс».

— Нынче много некрологов? — спросила Чармиан.

— Перестаньте смаковать, — отрезала Летти.

— Хочешь, милая, я прочту тебе все некрологи? — сказал Годфри, шелестя страницами и отыскивая нужную, назло сестре.

— Я вообще-то хотела бы новости с фронта, — сказала Чармиан.

— Война кончилась в одна тысяча девятьсот сорок пятом, — заявила дама Летти. — То есть, конечно, если речь идет о последней войне. Впрочем, ты не про первую ли мировую? Или, чего уж там, про Крымскую, а?..

— Летти, прекрати, — сказал Годфри. Он заметил, что Летти подняла чашку нетвердой рукой и что ее широкая левая щека явственно подергивается. И подумал, насколько же он бодрее сестры, хоть она и моложе: всего-то ей семьдесят девять.

Из-за дверей выглянула миссис Энтони.

— Спрашивают по телефону даму Летти.