Чтение онлайн

— Что это? — тихо спросила мама.

— Храп, — буркнул милиционер.

— А кто храпит?

— Гражданин.

— Он там спит?

— Да, богатырским сном.

— Так он пьян?

— Как динозавр.

— Но я боюсь пьяных, — решительно отказалась лезть мама.

И тут Рэдик, у которого от волнения одно ухо окончательно встало, начал лаять на мрак фургона тонким, но злым голосом.

— На кого он? — удивился милиционер.

— На пьяного. Это же овчарка, — объяснил я.

— Он терпеть не может пьяных и хулиганов, — добавила мама.

— Молодец, — сказал милиционер и опять улыбнулся, — Идите домой, только, пожалуйста, не пускайте его на пляж.

— Спасибо, товарищ милиционер, — обрадовалась мама.

Он вздохнул, снял фуражку и оказался белобрысым, как и я.

— То пьяный, то мальчик потерялся, то парень на мотоцикле въехал на пляж, то вот щенок… Верите ли, пообедать некогда.

Мама суетливо полезла в сумку, достала банку и протянула милиционеру.

— Возьмите, пожалуйста. Это жареная рыба.

— Опять взятка? — задумался милиционер, сразу надевая фуражку.

— Какая же взятка, когда вы нас уже отпустили? — удивилась мама его юридической неграмотности.

— Тогда не взятка, — решил он, принял банку и опять улыбнулся.

Мне понравилось, как он улыбался — его фуражка как бы вздымалась на макушку. Видимо, механизм такой: щеки растягивались, давили на уши, а они поднимали фуражку.

— Какая рыба? — поинтересовался он.

— Экзотическая, но жаренная на сливочном масле.

— Спасибо от меня и от водителя этой машины.

— Ой, господи! — вскрикнула мама и отскочила.

Из машины, из мрака, высунулась дикая рожа: сама

красная, нос синий, глаза зеленые, и все это вымазано землей.

— Хо-чу… рыб-ки, — сказала рожа по слогам.

— Спи, Бутылицын, спи, — ласково посоветовал милиционер, захлопывая фургон…

Домой мы шли так: Рэдик впереди с приподнятым ухом, я за ним с маской, мама за мной без банки.

— Завтра пойдем на другой берег, — сказала мама сама себе.

— Только рыбы нажарь побольше, — буркнул я.

Говорят, что скоро будут знакомиться через электронную машину. Мне бы это хорошо, потому что обычным путем мне никак. Стесняюсь я их — женщин. А если красавица, то меня будто суют то в прорубь, то в доменную печь.

Конечно, хочется красиво, с первого взгляда, ни через кого, потому что человек я нормальный, если рядом нет женщины. А они ведь всегда рядом.

Поэтому, когда я попал под сильный дождь, то быстренько встал под козырек газетного ларька. Тут еще «поэтому» ни при чем. Вот дальше: поэтому я огранител, когда рядом с собой увидел красавицу.

Высокая, а я давно заметил, что маленькая красавица — это только полкрасавицы. Высокая, изящная, легкая — выставил бы руку и поставил бы ее на ладонь. Белое платье сидело так, что моей фантазии делать было нечего. Лаковые глаза, огромные и черные, как полярная ночь, смотрели. Ресницы-махаоны сотнями черных вопросительных знаков повисли над глазами. Носик, да что там носик, когда под ним были губы…

Я смотрел на красавицу, но это был уже не я — это был сумасшедший в моем облике.

— Дождь, — сказала она, будто выдохнула музыку.

— Он, — подтвердил я бабьим голосом.

Она раздавила на щеке каплю. Я вздрогнул, содрал с себя пиджак и отчаянно набросил на ее плечи. Для меня это было равносильно полету в космос.

— Ну что вы! — смутилась она. — Меня зовут Ниной.

— Меня тоже! — еще ничему не веря, представился я.

— Тоже Ниной? — вскинула она ресницы-вопросики.

— Тоже Сашей, — уточнил я.,

— Кажется, перестал… Пойдемте! — робко предложила Нина, возвращая пиджак.

— А как же, — согласился я, смело взял ее под руку и пошлепал по лужам.

Мы шли, и казалось, все смотрят на нас. Так оно и было, потому что пиджак я надел наизнанку. Нина засмеялась, будто зазвенела хрусталем. Я его вывернул и начал говорить, ибо мужчина обязан развлекать женщину беседой. Тем у меня множество, но они все моментально испарились, поэтому я начал подробно рассказывать, как устроена мясорубка и почему из нее вылезают червячки. Моя слушательница, видимо, решила, что я в магазине молочу мясной фарш.

А потом Нина показала на новенький высотный дом, где она жила.

— Ну и домик! — восхитился я и шагнул в открытый люк.

Он оказался полузасыпанным, поэтому я вылез сам.

— Не ушиблись? — спросила Нина голосом, которому позавидовала бы любая медсестра.

— Пустяки, — вправил я вывихнутый палец.

— Вы испачкались…

— Ерунда, — отлепил я из-под носа комок глины.

— Вам надо умыться… Зайдемте ко мне?!

— К вам?! — прошептал я и опять шагнул в тот же люк, но Нина меня вовремя перехватила.

На ее маму, солидную плавную женщину, я произвел впечатление. Она смотрела на меня, будто я вышел из телевизора и пошел прямо в ванную.

У чистого-то у меня вид ничего, так что вымоюсь, буду ничего. Действительно, когда я свеженький вышел из ванной, то мама сказала:

— Садитесь с нами пить чай!

— Спасибо, только что съел два полуфабриката, — вежливо отказался я, но тут же встретился с Нининым взглядом.

Мама заметила мои колебания, взяла меня под руку и ввела в комнату, где весь стол был уставлен чашечками и вазочками.