Чтение онлайн

А что еще он знает? — подумал Дэйв. Не разберешь. И как он мог отличить следы кобылы от следов того жеребца? Хотя кобыла, наверно, подкована, а жеребец, наверно, нет.

И опять перед ними стоит Джерри с кувшином.

— Нет, Джерри, спасибо,— говорит Дэйв и встает. И при этом думает — у Эндерсонов будет ничуть не приятней, чем здесь. С таким же успехом можно бы и остаться.

— Выпей еще пива, Дэйв,— говорит Джерри,— и я тебя отвезу. Жалко, что ты уходишь.

А Рэнджи уже протянул руку на прощанье и в то же время заговорил с Джерри. Дэйв не понимает, о чем они, только уловил несколько раз повторенное «такси» и подумал — может, это связано с будущим походом в кино.

Но вот они поговорили, Джерри обращается к Дэйву — ладно, поехали,— и голос его прозвучал как-то по-другому. Будто он на что-то решился.

Дэйву давно уже отчаянно хотелось глотнуть свежего воздуха, и теперь он разочарован: небо затянули тучи, стало гораздо темнее, и не угадаешь, в какой стороне луна. Небо нависло совсем низко, стало душно, сыро и неуютно, почти как было в доме. Его взяла досада.

— Послушай, Джерри,— говорит он,— спасибо тебе, я и так обойдусь.

Но Джерри уже сидит в кабине грузовика и запускает двигатель.

— Залезай, приятель,— говорит он.

Несколько минут он дает мотору работать вхолостую, потом спрашивает — а ты умеешь водить машину?

Дай ей горючего. Вот так. Дай ей напиться.

И, вылезая из кабины, говорит:

— Когда увидишь меня, включи фары, Дэйв. Да смотри, чтоб мотор не заглох.

Еще не очень понимая, что к чему, Дэйв послушно передвигается на место водителя и вдруг видит — ожила, тронулась крытая легковая машина. Джерри повернул ее, проехал немного по дороге, потом вылез и вернулся к грузовику.

— Вот и ладно, Дэйв,— сказал он, дотянулся и выключил мотор.

Они забрались в ту машину, и Джерри сперва просто сидел и восхищался.

— Ай-я-яй!

Увлекшись, он с размаху стукнул Дэйва по ляжке. Потом включил дворники, и они заскользили по ветровому стеклу, словно бы в такт едва доносящимся из дома переборам гитары.

— До чего же мне хотелось хоть разок на ней прокатиться, Дэйв,— говорит он.— Тебя отвезти — святое дело. И никто не узнает.

Он включил сцепление.

— Какой у нее ход мягкий, а, Дэйв? Идет будто по шелку. Вот здорово! Будто доброе пиво в пересохшую глотку. А силища!

Лишь изредка на несколько ярдов он включает полную скорость, а больше ведет машину не быстро… и порой снимает руки с баранки, запрокидывает голову и радостно смеется и повторяет — ай-я-яй!

Дэйв говорит — вовсе незачем переезжать Эндерсонов овраг, но Джерри не согласен. Нет уж, он хочет испытать тормоза.

Силища!

Подкатили к Эндерсоновым воротам, и Дэйв подождал, пока Джерри развернется. Это оказалось не так просто, мешает чья-то машина, припаркованная у самых ворот, но Джерри справился.

— Теперь хорошо, Джерри,— говорит Дэйв.— Я тебе очень благодарен, только смотри возвращайся без происшествий.

Но Джерри хочет еще пожать ему руку.

— Нет-нет, Дэйв,— говорит он.— Это тебе огромное спасибо.

И желаю тебе хорошенько повеселиться, дружище, прибавляет он.

Похоже, во всем доме темно, свет горит только в кухне, и Дэйв идет к черному ходу; странно, и собаки не залаяли. Он приостановился, почесал костяшками пальцев голову козы, любимицы миссис Эндерсон, коза, привязанная в нескольких шагах от огорода, встает на дыбки, требует, чтобы ее приласкали… и опять он удивился, что в доме так тихо. Похоже, у них далеко не так весело, как у Поруа. Но тут из дверей окликает мистер Эндерсон:

— Это ты, дорогая?

— Нет, это я, Дэйв.

И мистер Эндерсон говорит — он очень рад, и не повстречались ли Дэйву миссис Эндерсон и ее гости?

— Знаешь, как они со мной поступили, Дэйв? Пошли все прогуляться, а меня оставили готовить обед. Я все приготовил, а они не вернулись. Только после я хватился, что они увели собак. Сколько раз я пытался втолковать жене, что овчарки-пастухи не забава. Спрашивается, что она станет делать, если они погонятся за овцой? Я бы их обеих излупил до полусмерти за то, что с ней пошли. Хотя, наверно, сам виноват, зря завел сук. Хороший пес от хозяина не отойдет, а вот суки все ненадежны, по опыту знаю.

Да ты входи, Дэйв, говорит он. Ну и жара!

В доме жара почти такая же, как у Поруа. В печи все еще пылает огонь; кипит чайник, струя пара бьет до середины кухни, но кастрюли уже на полке; дверца духовки открыта, видна втиснутая на сковороду пара уток очень аппетитного цвета. Эндерсон опустился на колени, ткнул вилкой одну утку, повернул ее — видно, как податливо мягкое мясо.

— Что скажешь о моей стряпне, Дэйв? Видишь, какая нежная утятина? Нежная как Христов поцелуй, говаривали мы в школьные годы. А что ты скажешь о любви честной женщины, Дэйв?

По-твоему, моя жена и ее городские гости не оставят по дороге все ворота нараспашку? Как ты полагаешь, Дэйв?

Я проголодался. А ты? Если я не ошибаюсь, у миссис Макгрегор тебя сегодня недурно накормили. Но, может быть, от выпивки не откажешься? Наши гости не будут в обиде, если ты выпьешь чего-нибудь по своему вкусу.

На полу картонные коробки с пивом в бутылках; и на столе множество бутылок. Дэйв читает наклейки: виски, джин, сидр, грушевая наливка, имбирный эль — чего тут только нет.

— Если вы не возражаете, я остаюсь верен пиву.

Правильно, Дэйв, и я разопью с тобой бутылочку.

Потом Эндерсон спросил, не машину ли он слышал на дороге. Дэйв рассказывает, как провел время у Рэнджи, и Эндерсон очень удивлен, что Дэйва зазвали в дом и предложили выпить.

— Я такой чести ни разу не удостоился,— говорит он.

Его это ничуть не огорчает. Ему интересны нравы маори, но уж не настолько интересны… хотя кое-что занятное он может порассказать. И насколько он знает, компания Рэнджи не заводила дружбы ни с кем в округе, кроме Седрика.