Чтение онлайн

— А у тебя гостья. Фрау Штамм.

Фрау Штамм по-прежнему стройна, и по-прежнему в ней чувствуется порода. Прическа, как у мадонны, и мягкие руки.

— Вы меня извините…

Оле распахивает дверь своей каморки:

— Прошу.

Встревает Эмма.

— Сидите где сидели. — У Эммы сегодня уборка, и кровать Оле до сих пор не застлана.

Фрау Штамм становится неловко.

— Вы извините, это очень важно.

— Ну, выкладывайте.

Фрау Штамм надумала провести лирическое мероприятие ко дню уборки.

— Что провести?

Фрау Штамм хочет пригласить поэта из города. Это вполне в духе времени.

Эмма неласково:

— А Оле тут при чем?

— Надеюсь, он будет так любезен и подпишет приглашение как председатель кооператива.

— Но сколько может стоить поэт? В долги мы залезать не станем.

— Pas de quoi, не о чем и говорить, — отвечает фрау Штамм, — извините, это я по-французски. Поэт — существо идеальное. Вы можете себе представить: двадцать стихотворений по четыре марки за штуку? Поэзия бесценна.

Оле вспоминает бесплатные брошюрки. Что дешево, то гнило.

Фрау Штамм поясняет: поэзия — это специфическая отрасль культуры, с агитброшюрами она ничего общего не имеет. Область поэзии так обширна! Она, фрау Штамм, готова часами о ней говорить.

— Ах, а кровать-то у меня по сю пору не застлана, — говорит Эмма.

Фрау Штамм понимает намек.

— Извините. — И уходит.

На другой вечер к Оле является Герта Буллерт. Худенькая Герта с нежными глазами, батрачка у родного отца, чуть кривобокая. Сегодня она принарядилась — надела новый фартук и белый воротничок.

Эмма настроена подозрительно:

— А тебе чего понадобилось?

— Дядя Оле, ты не можешь сходить к отцу? Очень спешно.

— А он что, хочет вступать в кооператив?

— Как будто.

— Только не до ужина.

Пожалуйста. У Герты есть время, она может и подождать. Все равно идти одной назад темно и страшно.

Курочка Эмма чует ястреба.

— А сюда идти было светло?

— Нет, но теперь стало еще темнее. — Герта беззаботно болтает о скотине, о молоке, о масле, о перлоновом белье, о модах.

— А ты, тетя Эмма, тоже рассталась, как я вижу, со своей косичкой.

Застигнутая врасплох Эмма хватается за круглую, под мальчика остриженную голову.

— Пришлось. Волосы повылезли. Словно ветром разнесло.

— Ага, — говорит Оле. — Ветер последней осени.

— Заткнись, лысый дурак!

У Буллертов не устраивают больше музыкальных вечеров. Нет музыки, зато есть достаток в хозяйстве. Криста, жена Буллерта, не показывается.

— Она что, заболела?

— Нет, ушла по делам. — Не беда, Герта и без нее сумеет позаботиться о госте.

Герта приносит земляничное вино собственного изготовления. Мужчины пьют, как пивали раньше. Она приносит закуски: свиную ногу и кислую капусту.

У папаши Яна сверкают глаза:

— Какова моя Герта? И стряпуха хоть куда, и хозяйка.

Оле кивает.

Тоненькая, скромненькая.

Папаша Ян торопливо жует. Должно быть, в голове у него зреют важные решения. Вдруг он выскакивает из-за стола, бежит во двор и долго не возвращается. Не иначе — пересчитывает коров и свиней.

Оле и Герта остаются вдвоем. Пигалица жует свиное ушко и вздыхает.

Все гонятся теперь за модой. А поспеть за ней невозможно. Многие девушки, к примеру, выходят за вдовцов с детьми. На это бы Герта ни за что не согласилась. Вот вдовец без детей — это дело другое.

Оле жует и безмятежно слушает. Ну к чему молодой девушке какая-то старая развалина вместо мужа? Разве учитель Зигель не холостяк, разве не считает он без толку звезды в небе и цыплят в яйцах? Разве такой конопатый мужчина с лошадиными зубами, как Вильм Хольтен, не должен был бы на коленях благодарить небо, если бы оно послало ему девушку вроде Герты?

Герта краснеет. Так-то оно так, но она предпочитает людей более основательных.

Возвращается папаша Ян.

— Ну как, поворковали?

Старые друзья пьют, как прежде, чокаются, снова пьют и хохочут, как прежде. Но чего ради Оле до сих пор возится со свиной ножкой, как какой-нибудь заезжий прощелыга? Не хочет ли он посмотреть, какие новшества в хозяйстве у Буллерта? Например, приданое для Герты.

Оле — немолодой человек. Обремененный многочисленными обязанностями. Устал он, неохота ему лазить по лестницам. Не лучше ли выпить еще по рюмочке и перейти к делу? Чего ради Буллерт посылал за ним?

— Так, так, кто много спрашивает, тот дурак.

— Вступать, значит, надумал?

— А как же иначе, если ты женишься на Герте.

Оле поперхнулся, а потом все кашляет и кашляет. Буллерт озабоченно хлопает его по спине. Но кашель не утихает. Оле постепенно прокашливается лишь по дороге к дому.

Приходит сентябрь — синие рассветы, золотые полдни. Под вечер косо падают солнечные лучи, и молодые ветры расправляют крылья. Но они не носятся теперь над сжатыми полосами, как поется в песне. Ибо сжатые полосы, согласно новейшим требованиям, подвергнуты лущевке и обращены в перегной.

Долговязый Георг Шабер не может по целым дням сидеть у себя в парикмахерской, поджидая клиентов, не может по целым дням писать таблички с ценами на туалетную воду, зубную пасту и бигуди. У себя во дворе он создал микроусадьбу: завел двух коз, свинью и полсотни морских свинок. Перуанских зверюшек деревенский брадобрей выращивает по старой привычке, как бывший военный санитар, для нужд медицинской науки, чем выражает свое глубокое перед ней преклонение. В ящике электрозвонка над дверью парикмахерской угнездился паук. По будням у паука предостаточно времени от одного клиента до другого, чтобы связать своими нитями обмотки и язычок электрозвонка. В результате — короткое замыкание. Колебания язычка воспринимаются теперь лишь на глаз, а не на слух, и высосанные мухи дрожат в паутине, словно пытаясь еще раз вернуться к жизни.