Избранное, Эллис Владислав Валентинович

Избранное

на обложку

Эллис Владислав Валентинович

Шрифт:

Жары бояться нечего, Придет прохлада вечером, И грусть на сердце вымыта Усердиями климата, И вышедши из комнаты, Там нежным бризом тронуты, Становятся проворнее Старушки в Калифорнии.

У испанских имен Скандинавская суть, Потому я влюблен В эту пеструю жуть. Вихря мыслей простор, Разноцветно горят. Финн березку нашел, Армянин — Арарат. Коль обижен судьбой, Иль любовь далека, Неудачник любой Здесь найдет земляка.

МЕЖДУ РИМОМ И БАРИ

Без тоски, в итальянских горах Бедность к скалам подвешенных хижин. Не нужны башмаки на ногах, И никто на судьбу не обижен. Жадным духом нетронутый край, Редкий случай в сегодняшнем мире. Покраснел, получая на чай, Паренек в деревенском трактире. Эти чувства внесем в города; Паренька деревенского гуще, Раскраснелся турист от стыда, По привычке подачку дающий.

ПОРТУГАЛЬЦЫ В НОВОМ ОРЛЕАНЕ

В море молодость не вянет, С ней везде, как в платье модном. Сходят в Новом Орлеане Черноглазые по сходням. Пять, а яркости на триста, Не сегодняшнего тона. Принесли в глазах на пристань По кусочку Лиссабона. Вышли вроде по ошибке, Здесь не каждый день такое: Откровенные улыбки, Брюки древнего покроя. Сели, нынешние где-то, — Мир другой образовался; Не шофер я шевролета, Старый кучер делижанса. Не свезу их в чахлый скверик, Стаду битницкой босоты. Много разных есть Америк, От Флориды до Дакоты.

ГОРОД САНТ-АВГУСТИН

Он стар, с небоскребом рядом, Но рядом с Мадридом он молод. Построен испанским отрядом Старейший в Америке город. Потом с хитрецой рестовратор, Как надобно мудрому мужу; Кровавые пятна припрятал, Красивые вынес наружу. В весело-научном приеме Все прошлое славя упрямо, Там гид, в историческом доме, До боли модерная дама. О прошлом поведала дошло, И голос был нежно зовущим; Казалось, все чистое в прошлом, Ужасные вещи в грядущем. И верилось, в доме когда-то, Жила, с каждым днем молодея, Подруга шального солдата С прозрачными крыльями фея. На даму с надеждой глазея, Мне хочется с нынешней кручи, Сойти по ступенькам музея, И стать адъютантом Виспуччи.

УБЫТОК

Вернулся, с нахальным задором, Патрициев дух в города. На ринге убили боксера, Без следствия и без суда. Противником загнанный ловко, Дневного луча не узрит. Бессильно повис на веревках Чугунным ударом добит. Он падал баркасным креном, Как бык на мадридском песке. И битвою вздутая вена Потухла на смуглом виске. Жалеют царьки полусвета, Не знали, что смерть суждена: Была бы на зрелище это Билетам тройная цена.

НА ПЛЯЖЕ

На суше увалень смешной, Как рыцарь в панцыре спросонку, За уходящею волной Малютка краб бежал вдогонку. На грани моря жизнь полна Побед и частых поражений: Вернула встречная волна Ему уверенность движений. За прелесть зрелища не мог, Я крабу выразить спасибо, Меня настигнула врасплох С вершиной пенистою глыба Крутнула, кинула на дно Под хохот амазонок пляжа, Я не испытывал давно Такого жесткого массажа. И как игрок на скатерть кость, — На берег выбросила с силой, Волна, на мне измерив злость, С ворчаньем пенясь отступила. От самых пяток, до виска, Во всю длину приятно млело, В постели теплой из песка, Волной измученное тело.

КАЛИФОРНИЙСКАЯ СЕКВОЯ

На ней как видно не спроста, Зверьки вчера точили зубки, И до рождения Христа Индейцы делали зарубки. Стеной древесная гора, Стоит в лесу, в почете вдовьем. Тысячелетняя кора Смолистым радует здоровыем. Юнцы пришли, решили: режь, Играя в современном стиле, В ней пропилили люди брешь, И сквозь дыру автомобили, Ползут как жуткая болезнь, К ее корням. Но небо сине, И вечность славящая песнь, Еще шумит в ее вершине!

СТАРИКИ В АМЕРИКЕ

Здесь никто не разберет, Где кому который год. Время к телу липкое, Вычеркнул улыбкою! Удалился он от дел, Навсегда помолодел. Эру счастья прянного Начинает заново. И молитву сотворя, Восседая у руля, Прет прыжками рьяными, Между океанами. А супруга — пять до ста — Сняла с дерева кота. Снять опять готовая, Древо стофутовое. На любой вопрос ответ, Украшая Божий свет. Бодро спорят в скверике, Старики в Америке!!!

МЕКСИКАНСКАЯ БЕРЕЗКА

Потому природу мучим, Чтоб развеять прозу. Рядом с кактусом колючим, Посадил березу. Без березки, было б проще. Смотришь сердце стынет; Вот растет чужою, тощей, Сиротой в пустыне. Ей на жизненной дорожке, Песнь весны не спета, Прелесть бархатной сережки, Зной убил до цвета. Ствол от ветра гнется тонкий, Словно ждет подвоха. Ей как всем, в чужой сторонке, Без подружек плохо.

МУЧАЧА

Не жалею, что заплыл далече. У меня нежданная удача: Положила руки мне на плечи, Самая красивая мучача. Для Перьми незнанными речами О своем мне говорила милом; С фонарями на плоту, ночами, Он гроза болотным крокодилам. У нее от чародейки что-то, На заклятья все слова похожи. Потому, он принесет с охоты Крокодильи, дюжинами, кожи. Он вернется, пламенная знает, Встретит песней пальмовая плаза. До конца добычу разменяет, По ее желанью без отказа. В Мексике не делают запаса, Самое прекраснейшее даром. Ей турист богатый из Тексаса Не смутил спокойствия долларом. В южном стане чувствуют иначе, Не для них условностей завеса. Прозвучал речитатив мучачи, Красотой тропического леса!

1 2 3 4 5 6 7