Чтение онлайн

– Что?

– Давина, послушай, - шепчу я, - я хочу, чтобы ты сделала все, чтобы выжить. Предоставь Стигму мне. От тебя требуется лишь просветить Хранителя, который будет прикрывать меня с Адрианом. Ты вернешься и выживешь, ясно?

Давина возмущенно смотрит на меня, но я продолжаю:

– Если меня убьют, то они ни за что не помогут Эйдану. Он останется здесь навсегда, понимаешь? Как ты думаешь, что сделают с капитаном предателя? У него не будет ни малейшего шанса. Давина, если я умру, то пообещай мне сделать что угодно, чтобы посадить Эйдана на этот корабль. Говори, что хочешь, обещай ему, что хочешь, хитри и обманывай, но посади его туда.

Давина выдыхает при этих словах и взгляд ее меняется. Она должна мне. И спасти Эйдана тоже в ее приоритетах.

– Ты его любишь, не так ли?
– тихо произносит она.

Я молчу, но говорить мне и не нужно.

– Я тоже, - Давина поднимает на меня взгляд, - и я обещаю тебе, что спасу его.

В моей голове на секунду поселяется мысль, что все это было лишь уловкой - что Давина попросила меня держаться подальше от Эйдана вовсе не из-за денег, а из-за ревности. Но я наблюдаю за ней и тут же отбрасываю эти мысли. Давина всегда ставила семью на первое место. Она не стала бы просить меня ни о чем, если бы это не было по-настоящему важно.

В конце концов, моя жизнь свелась к нескольким элементарным действиям - открыть дверь, забрать Стигму, убежать, и всем, что находится между этим. Я не могу не думать о том, что оставляю за спиной ради того, чтобы отомстить и дать другим людям шанс на нормальную жизнь. Я никогда не была героиней. И мне страшно. Для меня непросто пожертвовать всем из добрых побуждений, но я стараюсь. Кое-чему я точно научилась за время своей жизни во дворце. Зло или добро - это личный выбор, который определит твою сущность. Никто не рождается героем или злодеем. В конечном итоге, мы всегда выбираем сами.

Я бреду по Лакнесу, стараясь вспомнить о нежной любви к моему региону, но сделать это непросто. За спиной раздается мерный топот двух Хранителей, а Давина и Скилар бредут по обе стороны от меня. Морской бриз больно жалит мне лицо, но деревья на улицах начинают потихоньку оживать от плена зимы, которой я и не заметила, провожая свои часы за стенами дворца. Весну я любила всегда - за ее зеленые листья, наполняющие меня ароматы цветов и надежду, которую она с собой приносит. Впервые я думаю о том, что, возможно, когда-нибудь у нас все будет хорошо.

– Ева извинялась, - сочувствующим голосом произносит Скилар.

– У нее уважительная причина, - соглашаюсь я.

Ева променяла свое желание на свободу матери. Я не была удивлена - Нора уже слишком стара, чтобы представлять для короля практическую пользу, поэтому он освободил ее от обязанностей Искупительницы. Я знаю лишь, что на месте Евы я поступила бы точно так же.

Я сильнее кутаюсь в черный плащ, напоминающий мне об Эйдане, и размышляю о том, почему король все же позволил нам прогуляться по Лакнесу. Он знал, куда мы пойдем. Знал, что мы хотим увидеть. Но этот чертов старик никогда не делает ничего без собственной выгоды. В глубине души я все понимаю, но эта мысль больно терзает меня своим горьким привкусом, напоминая о том, что действовать нам нужно быстро - скоро король заберет нашу силу, превратив нас в навсегда сломленных полукровок, а затем, вероятнее всего, избавится от нас. Я никогда не думала, что магия, которой я обладаю, помогает точнее определиться с той, кем я являюсь. Впервые я задаюсь вопросом о том, что же случится, если я вдруг перестану быть Искупительницей, стану играть на поле с обычными людьми, которые не в состоянии ничего изменить. Моя сила пришла в подарок с ответственностью, но теперь я уже не готова от нее отказаться.

Давина прячет свое скульптурное лицо в шарфе, но ее взгляд направлен на меня. Забавно, но ее разные глаза всегда выражают полярные друг другу эмоции: такое чувство, будто ее зеленый глаз осуждающе прознает меня насквозь, а карий - дарит мягкую поддержку.

– От принца нет новостей?
– понизив голос, интересуется она. Это весьма бесполезно, учитывая, что Хранители следят за каждым нашим вздохом.

Я качаю головой. Прошло три дня, но Адриан так и не появился. Как и Эйдан. Не нужно говорить, как сильно это заставляет меня нервничать - как будто поводов и так недостаточно.

– Что, ваш парень все еще за решеткой?
– скучающе оглядываясь, спрашивает Скилар.

Мы с Давиной пронзаем его взглядами.

– Простите, - ухмыляется он, - я сам не больше вашего рад, что у капитана проблемы. Но, может, это даст время вам всем разобраться с вашей небольшой драмой.

– Нет никакой драмы, - закатывает глаза Давина.

– Ну да, я так и подумал.

– Эйдан влюблен в Эланис.

– И то, что ты долгое время была его фавориткой, не делает это ни капельки более странным.

– Это было до того, как она появилась, - напоминает Давина.

– Да ладно, не стесняйся, я бы сам растекся от капитана, будь он в моем вкусе.

– Я не растекаюсь от капитана!

Я готовлюсь вставить словечко, напоминая им, что это явно не главная тема для обсуждений, но ничего не могу с собой поделать. Мы с Давиной любим одного и того же мужчину. Какими бы мы с ней не были благоразумными, уравновешенными и мудрыми (всем тем, чем я определенно не являюсь), между нами все равно стоит эта преграда. Мы разрушали ее всеми возможными способами, связывая нас тем, что куда более важно - семьей, взаимовыручкой, поддержкой. Но, если Скилар не заткнется и не перестанет напоминать об этом, может возникнуть проблема.

– Я все это к тому, что мне бы не хотелось, чтобы ты оторвала моей крошке голову из ревности или чего-то в этом духе.

Давина закатывает глаза.

– Тебе не кажется, что сейчас у нас есть дела посерьезнее?

– Эй, ты сама подняла эту тему!

– Если ты не заткнешься, я подниму тему с Евой, - говорю я и понимаю, что попала в точку.

Скилар краснеет, отчего его лицо, обрамленное рыжими, торчащими в разные стороны волосами, становится почти оранжевым. Мы с Давиной смеемся, и я удивляюсь, что после всех этих месяцев нечто столь обыденное, как смех, кажется мне невиданной роскошью.

Мы огибаем пустующие лавочки, готовые к тому, чтобы возвратиться с полноправным приходом весны, вдыхаем запахи горячего шоколада и вина, несущиеся из иногда открывающихся дверей трактиров и выжидающе смотрим на небо. Вопреки потеплению, мне хочется, чтобы пошел снег, мягко осыпая мое лицо кристальными снежинками. Такое чувство, будто это была последняя зима в моей жизни.

Мы огибаем улицы одну за другой - люди глазеют на Хранителей за нашими спинами, которых не скрывает даже штатская одежда. Скилар не помнит, где его дом, я уже была в своем - осталось только навестить семью Давины.