Чтение онлайн

болезни, от которой не было исцеления и даже надежды понять ее суть.

С тех пор Тор толком не спал.

Вновь сосредотачиваясь на вечнозеленых деревьях вокруг, он пригнулся и убрал с

дороги ветку, затем обошел упавший ствол. Он мог бы дематериализоваться в место

назначения, но его мозг столь беспощадно грохотал в клетке черепа, что он сомневался,

сумеет ли сосредоточиться и обернуться призраком.

Смерть Селены стала для него огромным спусковым крючком, черт подери,

событием, затронувшим третьих лиц и так сильно встряхнувшим его снежный шарик, что

его внутренние снежинки кружились и отказывались оседать на место.

Когда Забвение призвало ее, он находился внизу, в тренировочном центре, и момент

смерти не был тихим. Он был отмечен криком, вырвавшимся из души Треза, звуковым

аналогом надгробного камня - и Тор хорошо знал этот звук. Он сам издал его, когда ему

сказали о смерти его женщины.

Так что да, с Земли в Забвение Селена улетела на крыльях агонии своего

возлюбленного...

https://vk.com/vmrosland

Вытаскивание себя из этой мысленной ловушки напоминало попытки вытащить

машину из оврага - требовались невероятные усилия, а прогресс достигался дюйм за

дюймом.

Продвигаясь по лесу, меж деревьев, сквозь зимнюю ночь, хрустя тем, что под

ногами, с призраками, шепчущими позади него.

Гробница представляла собой святую святых Братства, скрытое место, где

принимались новые члены Братства, где проводились тайные собрания и хранились

сосуды убитых лессеров. Расположенная глубоко под землей, в созданном природой

лабиринте, она была вне зоны досягаемости для тех, кто не прошел церемонию и не был

отмечен как брат.

Однако этим правилом пришлось поступиться, по крайней мере, по отношению к

вестибюлю длиной в четыре сотни метров.

Подойдя к незаметному входу в пещеру, он остановился, чувствуя, как накатывает

злость.

Впервые за всю его жизнь как брата, он был нежеланным гостем.

И все из-за предателя.

Тело Кора находилось по ту сторону решеток, на середине уставленного полками

прохода, лежало на каталке, а его жизненные силы отслеживались и поддерживались

машинами.

Пока ублюдок не очнется, чтобы его можно было допросить, Тору не разрешалось

входить.

И его братья были правы, не доверяя ему.

Закрывая глаза, он видел, как их Король ранен в горло, вновь переживал момент,

когда жизнь Рофа утекала вместе с красной кровью, переписывал ту сцену, когда Тору

пришлось спасать жизнь последнего чистокровного вампира на планете, вырезав дыру в

его горле и вставив трубку из своего рюкзака в его пищевод.

Кор организовал покушение. Кор приказал одному из своих воинов всадить пулю в

плоть этого достойного мужчины, подговорил глимеру сбросить законного правителя - но

ублюдок потерпел неудачу. Роф выжил вопреки всему, и первым демократическим

голосованием в истории расы был назначен лидером всех вампиров, и занимал теперь это

место по единодушному согласию, а не по линии крови.

Так что пошел ты нахрен, сукин сын.

Стиснув руки в кулаки, Тор легко проигнорировал скрип его кожаных перчаток и

ощущение тесноты на костяшках пальцев. Он чувствовал лишь ненависть столь глубокую,

что походившую на смертельную болезнь.

Мойры посчитали целесообразным отнять троих у него самого и его близких:

Судьба украла у него его шеллан и ребенка, а потом забрала возлюбленную Треза. Хотите

поговорить о балансе во вселенной? Ладно. Он хотел своего равновесия, а оно воцарится

лишь тогда, когда он раздерет шею Кора и вырвет еще теплое сердце ублюдка из его груди.

Самое время источнику зла сойти со скамейки запасных, и именно он сравняет

гребаный счет.

И ожиданию пришел конец. Как бы он ни уважал своих братьев, он устал

придерживать лошадей. Сегодня у него печальная годовщина, и он собирался почтить

свою скорбь особенным подарочком.

Пора повеселиться.

2

Низкий прозрачный сосуд из стекла был таким чистым, таким лишенным мыльных

пятнышек, пыли и грязи, что его корпус одновременно был воздухом и водой в нем:

абсолютно невидимый.

https://vk.com/vmrosland

Наполовину полон, подумала Избранная Лейла. Или наполовину пуст?

Сидя на мягком стуле между двумя раковинами с золотой отделкой, перед зеркалом

в золоченой раме, отражающим глубокий сосуд перед ней, она смотрела на поверхность

жидкости. Граница между воздухом и жидкостью была вогнутой, вода едва заметно лизала

внутреннюю сторону стекла, будто наиболее амбициозные молекулы пытались отбросить

границы и сбежать.

Она уважала попытку, хоть и грустила из-за ее тщетности. Она хорошо знала,

каково это - желать свободы от места, в котором ты обитала не по своей вине.

Веками она была водой в стакане, невольно, лишь по праву рождения, вылитой в

роль служения Деве Летописеце. Вместе со своими сестрами она долго исполняла

священные обязанности Избранной в Святилище, поклоняясь матери расы, записывая