Чтение онлайн

«Тоже»! Норруан отвернулся, пряча улыбку. Морни, которая всего лишь несколько недель назад считала, что Гость — первый из тех, кто может всерьёз изменить положение в Зивире, теперь, не задумываясь, признала, что это не так. Всё потому, что большую часть времени проводит в Моррон, предположил он. Или нет? Или потому, что ей уже доводилось смотреть на Науэра вблизи?

Пока же всё повторялось, как и сотни раз до того. Норруан поморщился, отгоняя видения, преследовавшие его даже во сне, и побрёл вниз. Ему вновь было страшно холодно.

Я видел всё это несколько раз, подумал Унэн, оборачиваясь и глядя на монастыри. Они возвышались над ним — красивые, неприступные, мощные. Даже если всё живое сгинет, пройдут многие века, прежде чем исчезнут последние следы этих строений. Впрочем, что такое века? Миры существуют многие миллионы лет… так что всё, что только ни пытаются люди возвести на Ралионе, по большому счёту не более долговечно, чем цветы–эфемеры, распускающиеся в пустынях во времена весенних дождей.

Шассим, сидящий у него за плечами, пошевелился. Самому флоссу, конечно, проще было лететь — куда быстрее и привычнее. Но ему хотелось иметь возможность разговаривать с монахом, а тот не очень возражал против дополнительной тяжести. По крайней мере, сейчас.

— Сколько раз я уже так уходил? — пробормотал Унэн. Конверт лежал в рукаве (в котором могло поместиться многое, очень многое). Вскрыть его надлежало, лишь удалившись от монастырей не менее чем на семьдесят километров. Сам того не подозревая, монах направлялся сейчас в сторону Венллена.

— Куда мы направляемся? — поинтересовался Шассим. — Может, разведать дорогу?

— Куда угодно, — было ответом. — В какой–нибудь городок… небольшой и тихий… чтобы можно было посидеть и подумать денёк–другой.

— Анкуорал, — немедленно отозвался флосс. — Восток–юго–восток, примерно шестьдесят километров.

— Пойдёт, — коротко ответствовал Унэн и двинулся в указанном направлении. — Вполне подойдёт. Был я там несколько раз…

— Может, перенести нас туда? — флосс с сомнением посмотрел на дорогу — мягко говоря, не очень удобную. Метрах в семистах отсюда, если следовать в направлении Анкуорала, был довольно высокий обрыв. И вообще весьма опасные склоны. — Идти пешком туда не очень–то приятно.

— Айзала говорит, что я порой упрям, как осёл, — возразил Унэн. Флосс не видел его лица и не мог понять, шутит тот или говорит всерьёз. — Так оно и есть. Пойдём напрямую.

Флосс замолчал. Был бы он человеком, пожал бы плечами. Что уж тут поделать!

Оставалось следить только, чтобы Унэн, замечтавшись, не свалился с обрыва.

Когда пришло утро, первое, что ощутил Гость — холод. Солнце уже всходило, тщетно пытаясь выбраться из сплетения ветвей, но пройдёт ещё немало времени, прежде чем он начнёт греть.

К востоку от него всё так же текла Река. А рядом с угасшим костром, меж двух камней лежала записка:

И ничего. Даже подписи. Впрочем, лист бумаги имел отдалённое сходство с кленовым листом, так что кто был автором, догадаться нетрудно. Гость поднялся и, приводя себя в порядок, безостановочно стучал зубами.

— Зараза, — прошептал он, обежав несколько раз место своего ночлега. — И это у них называется лето?

Песчаный склон полого уходил вниз. Ночью он этим не интересовался — говорить с Аймвери было интереснее. Теперь же…

Науэр взобрался к ближайшей сосне — той самой, узловатой и древней, чтобы осмотреться. После чего пробиравший его до костей холод моментально вылетел из головы.

Он увидел следы костров.

Десятков костров. Сотен. Весь здешний берег, вдоль которого росли преимущественно сосны, изобиловал полянами, наподобие той, на которой они остановились. И везде, на каждой поляне, виднелись старые, засыпанные песком и порой почти уничтоженные следы костров.

«Вы первый, кто отозвался»…

— Боги всемогущие, — прошептал Науэр, — сколько же их уже было? Что с ними случилось?

Он увидел нечто тёмное, полузасыпанное песком, шагах в пятнадцати. Рядом с тремя крохотными чёрными пятнышками — вне всякого сомнения, также следами костра. Оглянувшись, вслушиваясь в притихший лес, Науэр некоторое время выжидал. После чего быстрым шагом подошёл и принялся выкапывать предмет.

Хиргол никогда не задумывался, откуда берутся «заготовки» для тех «птиц» и прочей искусственной «живности», которую Пятый уже выпустил на свободу в огромном количестве. Пока что юноша не понимал, как можно даже не управлять — а хотя бы и просто следить, кто из них чем занимается! Он попытался было спросить своего учителя, но тот только улыбнулся. Узнаешь в своё время, означала эта улыбка.

Зато откуда берутся заготовки, стало ясно. Потому что Пятый посадил своего ассистента вырезать их. Поначалу Хиргол хотел было возмутиться — чтобы он, потомок известного рода, опускался до подобного? Вырезать ножом и стамеской какие–то фигурки? Ну уж нет! Однако Тнаммо пожал плечами, и холодок пробежал по спине Хиргола. Похоже, на этом островке выбор у него невелик. Даже если предположить, что он сможет сбежать и добраться до Большой Земли, ничего хорошего за отказ сотрудничать там не ждёт.

Одним словом, спустя полчаса Хиргол молча забрал инструменты и дерево и устроился в соседней комнате. Сколько раз он порезался за первый день — просто не сосчитать. Пятый был немногословен. После пятой травмы (дерево было на редкость твёрдым, а Хирголом руководили скорее эмоции, нежели желание чего–нибудь добиться), он попросту поставил перед учеником склянку, на дне которой плескалось немного эликсира для заживления ран и сказал:

— Это последний.

Хиргола это впечатлило. Тем более, что спорить с Пятым было бесполезно. И, несмотря ни на что, он так и не смог вызвать в себе неприязнь к своему толстому, надменному, насмешливому учителю. Ну не смешно ли!