Изгнанники
Шрифт:
Воин оглянулся. Фиар довольно сильно отстала; шла она, прихрамывая. Нет ничего хуже должности няньки чрезмерно гордых людей.
– Ноги? – спросил он коротко. Девушка кивнула.
К счастью, дело не дошло до серьёзных повреждений. Последовал вынужденный привал, во время которого Ривллиму пришлось показывать, что такое портянки и для чего они были изобретены. Девушка выслушала урок без особой радости, но, вроде бы, внимательно. С собой у воина был только минимальный запас лекарств; как бы не пришлось всерьёз лечить её от чего-нибудь. Долгое пребывание в темнице не улучшает здоровья и человек, внешне выглядящий счастливо избежавшим болезней и смерти от истощения, мог неожиданно свалиться с каким-нибудь серьёзным недугом.
Два часа спустя они дошли до следующей Башни. Архитектура была схожей – та же сеть дорог, такой же бассейн. Воин аккуратно наполнил обе фляжки водой и тщательно завинтил их. Вода из фонтана текла хрустально чистая.
– Подожди меня здесь, – велел Ривллим девушке. – Я обойду верхние этажи.
Ответа не последовало. Минут за тридцать воин обежал все верхние уровни, поднявшись даже на смотровую площадку, и, спускаясь вниз (Башня оказалась совершенно пустой), обнаружил Фиар сидящей у левого спуска в подземелье.
– Я же просил подождать меня снаружи!
– Я не маленький ребёнок, – ответила она, не оборачиваясь.
Воин подошёл поближе, намереваясь сказать что-нибудь нелестное, но сдержался. Подземелье было затоплено. Вода, плескавшаяся у первой же ступени вниз, фосфоресцировала слабым голубым светом. Некоторое время Ривллим смотрел на колышущиеся призрачные силуэты в глубине и отвернулся. Зрелище было жутким.
– Почему, интересно, оно затоплено? – спросил он пространство.
– Так было задумано, – отозвалась девушка и кинула в воду обломок камня. Тут же по тускло освещённым стенам прохода заметались яркие пятнышки света… или тени, трудно сказать. – Когда последний обитатель покинет подземелья, они будут затоплены. Так было решено ещё перед штурмом.
– Откуда ты знаешь?
– У меня прекрасный слух.
Воин наклонился, вглядываясь в зыбкую глубину.
– И как быстро оно затапливается?
– Откуда мне знать?
Ривллим задумался.
– Сегодня я возвращался в Башню несколько раз… – размышлял воин вслух. – И подземелье по-прежнему оставалось сухим… Значит…
Он вскочил на ноги.
– Надо возвращаться. Там остался кто-то живой… может быть…
– Твой товарищ?
– Да, – ответил Ривллим. – Идём. Надо торопиться.
Девушка рывком освободила руку и холодно взглянула ему в глаза.
– Мне нужно немного посидеть. Я устала и есть хочу.
Воин мысленно воззвал ко всем младшим богам, которые должны были даровать разум всем живущим, и глубоко вздохнул.
– Ну что ж, пошли. У меня остались только сухари. Охотиться умеешь?
– Не голыми же руками!
Солнце уже клонилось к закату.
– Понятно. Отыскать в лесу пропитание тоже не сможешь?
– Нет, – отозвалась она враждебно. – Что, просто бросишь меня и уйдёшь?
– От тебя теперь поди уйди. Ну что же, хелауа, вот тебе сухари, вот вода… Приятного аппетита.
По его тону невозможно было понять, издевается он или же говорит искренне.
– Я уже назвала тебе имя, – заметила девушка, держа в ладони горсть сухарей. – Чем оно тебе не нравится?
– Слишком поздно, – вздохнул воин. – У нас свои обычаи, у тебя свои. Тот, кто отказался назвать имя, получает прозвище.
– Что, если и я выдумаю для тебя прозвище?
– Как пожелаешь. Если сможешь сама о себе позаботиться.
Когда они вернулись к Башне Мерго, оставалось не более двух часов до заката. А затем здесь очень быстро станет темно. Днём Ривллим мог ни о чём не беспокоиться: ни интуиция, ни прочие советчики пока тревогу не поднимали. В подземелье… да, там несколько раз ему было не по себе.
– Куда ты собрался? – с удивлением спросила Фиар, видя, как воин достаёт из-под куртки внушительный походный нож и пробует его лезвие.
– Надо срезать пару-другую ветвей. Для факелов, – пояснил тот. – Не знаю, как ты, а я в темноте видеть не умею.
– Только и всего! – девушка сбежала вниз по ступенькам и, тихонько шепнув что-то, хлопнула ладонью по стене.
Подземелье тут же наполнилось тем самым, призрачным синеватым свечением; оно исходило от стен, а более всего – от потолка.
– Ловко, – похвалил воин. – Где ты этому научилась?
– Я уже говорила, что у меня хороший слух.
– И долго это продлится? – воин с сомнением посмотрел на светящиеся стены.
– Несколько часов.
Было очевидно, что она намерена сопровождать его и в подземелье.
Двигаться в равномерно исходящем отовсюду свечении было непривычно. Иногда даже страшно; тени были едва заметны, и при каждом движении стены вокруг оживали – сотни «волн» разбегались по ним, отвлекая внимание. Ловко. Человек в таком коридоре всегда как на ладони. И если знать план проходов, лучше средства для обороны не придумать.
Они двигались, руководствуясь метками, оставленным воином прежде. Теперь те выглядели чёрными пятнами на светящемся камне и заметны были издалека. Едва показалась последняя стрела, указывающая на проход, в конце которого была иллюзорная стена и клетка, в которой сидела Фиар, как девушка потянула воина за рукав.
– Мне нужно туда, – указала она в сторону клетки.
Добилась-таки своего, подумал Ривллим, и усмехнулся.
Он подошёл к стене и похлопал по ней ладонью.
– Как ты собираешься сквозь неё проходить?
Фиар молча подняла ладонь, сомкнув средние три пальца и расставив в стороны большой палец и мизинец. Положила ладонь на стену и та… исчезла. Воин вновь покачал головой.
– Если ты так много знаешь, отчего не сбежала?
– Это не смешно, – поджала губы Фиар и склонилась над покойником в красной повязке. Ощупала его необычную одежду и, к величайшему удивлению Ривллима, попросила: