Изгои
Шрифт:
Стоило ему оказаться на улице, как он понял, что ему придется преодолеть куда большее расстояние. То тут, то там поблескивали глубокие лужи, было темно и скользко. Он крепко стиснул зубы и мысленно приготовился встретить худшую ночь в своей жизни.
К утру он оказался в окрестностях Золотого дворца, в районе пяти холмов, где и находился исторический центр Хаба. Ноги промокли насквозь, пальцы заледенели, истертые в кровь лодыжки горели огнем… Будь на то его воля, он отрубил бы себе ступни.
Пошел сильный дождь.
Пора было понять, куда именно ему следует направиться. Когда Ампили вернулся прошлым летом в столицу (к этому времени он уже овдовел), он продал свой дом и переехал в Дубовый дворец, резиденцию принца. Вернуться туда значило бы капитулировать перед Зиниксо. Конечно же, у него было множество знакомых, к которым он мог зайти в любое время дня и ночи, но сейчас он не доверял им. Если Сговор подчинил себе легата Угоато, значит, преторианская Гвардия уже охотилась за лордом Ампили. У гвардейцев же существовала масса осведомителей – по большей части аристократов. Аристократия есть аристократия.
В конце концов Ампили решил отправиться куда-нибудь в меблированные комнаты. Вокруг дворца их было великое множество – их содержали провинциальные чиновники, которым по долгу службы приходилось часто бывать в столице. Иные из таких домов были просто комфортабельными, другие же – прямо-таки роскошными. Едва взошло солнце, он остановился возле одного из таких домов, в окне которого красовалась вывеска «Сдается», и по ходу дела сочинил историю о том, что его багаж застрял из-за непогоды. У него было золото, а золото позволяет решать и не такие задачи.
Он плотно позавтракал жареной олениной с брюссельской капустой, после чего ему подали булочки с медом. Ампили тут же почувствовал себя лучше.
Здравый смысл подсказывал, что ему следует поспать. К вечеру о событиях, происходящих в Ротонде, будут знать буквально все и о них можно будет услышать в ближайшей пивной. Появляться в Ротонде было бы безумием…
Магический свиток оставался пока непрочитанным. А жаль… Прочти его Шанди, он, скорее всего, догадался бы о рискованных планах своего агента и дал бы ему соответственные указания. Как их ждал Ампили!
Впрочем, он был импом и потому не мог не рисковать…
Прежде всего ему следовало найти тогу – впрочем, с этим особых трудностей не предвиделось. Его устроила бы и пара простыней, но его новая хозяйка, узнав о том, что ее постояльца пригласили на церемонию возведения нового императора на престол, тут же вспомнила о том, что ее племянник торгует тканями. К счастью, всего за пару дней до этого Ампили практиковался в искусстве одевания тоги. Он практически не сомневался в том, что ему удастся правильно замотаться в это своеобразное одеяние.
Сложнее обстояло дело с каретой. В городе царила невиданная суматоха, поэтому найти карету было почти невозможно. Его опять-таки выручила хозяйка, хотя за деньги, которые она запросила за эту услугу, можно было купить лошадей, экипаж и кучера в придачу. Судя по всему, речь опять-таки шла о каком-то ее племяннике.
Он уже опаздывал. Отдохнуть ему так и не довелось. Ампили сидел в своей белой фланелевой тоге на краешке кровати, всухомятку поглощая бутерброды с ветчиной и с сыром. Его трясло то ли от усталости, то ли от страха – этого он и сам не понимал. Ампили привык слушать, говорить, но никак не действовать! Он никогда не считал себя трусом, но не питал иллюзий и относительно своего героизма. Он пытался убедить себя в том, что все взоры будут обращены только на непосредственных участников церемонии, однако в глубине души считал совсем иначе – у иных преторианцев глаза есть и на затылке. Что до волшебников, так те и вовсе видели сквозь стену. И все-таки он был настоящим импом. Он бросил взгляд на пергаментный свиток, оставленный им на каминной доске, и, шаркая неудобными сандалиями, поспешил к нему. На свитке появилась надпись, сделанная рукой Шанди: «Скорее, это не иллюзия, а подлог. Ваша информация бесценна. Не рискуйте собой без надобности. И.».
За окном послышался скрип колес и стук копыт. Дождь полил еще сильнее.
Оставалось решить – брать с собою свиток или же нет? Если вдруг его схватят, он сможет черкнуть хоть пару слов, предупредив друзей о возможной опасности. С другой стороны. Распнекс предупредил его о том, что волшебники прекрасно видят подобные вещицы. Благоразумие взяло верх. Ампили вывел дрожащей рукой: «Отправляюсь на церемонию возведения на престол. Эту штуку с собой не беру». Засунув свиток под подушку, он поспешил вниз, к ожидавшему его экипажу.
Хозяйка и ее домочадцы провожали его аплодисментами. Вид же при этом у него был совершенно дурацкий – ноги и одна рука голые, тога сидит мешком… Теперь он понимал Шанди, который буквально ненавидел это одеяние.
Через десять минут его неприметный экипаж уже остановился в конце длинной колонны великолепных помпезных карет, стоявших перед закрытыми дворцовыми воротами. Возница, повернувшись назад, спросил:
– Как вас назвать, милорд?
Лишь теперь Ампили понял, что его не пропустят во дворец без приглашения… Нет, для подобных дел Он явно не подходил… Настоящий лазутчик предвидел бы все это заранее. Ему стало плохо.
– Претор Умфагало.
Точно так же он представился и хозяйке меблированных комнат. Это было имя мелкого чиновника, встреченного им в Питмоте. Возницу такой ответ вполне удовлетворил. Он прикрыл окошечко и стал ждать своей очереди. Охранники же, скорее всего, должны были потребовать у него документы.
Ампили разом взмок. Его экипаж находился уже где-то в середине колонны. Вздумай он приказать вознице развернуть карету и отправиться домой за забытым приглашением, его тут же остановили бы охранники, изнывавшие от скуки…
Прямо перед ними ехал сопровождаемый эскортом великолепный экипаж, запряженный восьмеркой лошадей. На карете виднелись герцогские эмблемы и вымпел сенатора. Он был знаком со всеми герцогами Хаба… Ампили торопливо открыл дверцу своей кареты, сунул золотой империал изумленному вознице и поспешил к роскошному герцогскому экипажу.
– Леди Гумилио! – воскликнул он, увидев лицо, удивленно взиравшее на него из оконца. – Какая удача! Вы не станете возражать, если я поеду с вами?
Разумеется, пассажиры экипажа возразили бы против этого, если бы не были хорошо воспитаны. Внутри их было уже шестеро, включая старого сенатора Упшини, которому и принадлежала карета. Не дожидаясь ответа, Ампили забрался в карету, бормоча что-то крайне невнятное.