Чтение онлайн

Когда Харт заканчивала рапорт, просигналил ее почтовый ящик. Заправив белокурую прядь за ухо, она схватила «мышку» и открыла электронную почту:

Дж. Мак-Кормак детективу Наоми Харт.

Тема: Поиск по базе данных.

Я проверил по различным параметрам: цвет глаз, приблизительный возраст, цвет волос и т. д., затем произвел визуальное сличение с имеющимися в картотеке фото.

К сожалению, в нашей базе она не значится.

Сообщите, чем еще я могу быть вам полезен.

Джейсон.

– Ну что ты будешь делать! Не везет, – пробормотала Харт и вернулась к своему рапорту.

– Облом?

Она повернулась в кресле и посмотрела на сержанта Фостера. Он, видимо, стоял за ее спиной уже какое-то время.

– Да, сержант, – сказала она, отворачиваясь от него хорошо продуманным движением.

– Возможно, это тебя подбодрит. – Он сделал шаг к столу и положил факс поверх ее рапорта. – Лабораторные результаты.

Детектив Харт взяла листок. Большую часть занимали технические подробности, ей не интересные, но выводы были понятны. Кэрри определяли как представительницу одной из ближневосточных национальностей, возможно, полукровку.

– Это поможет, – согласилась она.

– Объясняет, почему она не больно-то трепалась?

Она одарила его таким тяжелым взглядом, что он спросил:

– Ты чего?

– Это предложение мира, сержант? – Гнев ее давно прошел, но просто так отделаться она ему не даст.

Брови Фостера слегка приподнялись, и он спросил:

– Ты еще не перестала злиться на меня за ту маленькую шутку?

Она не ответила, и он продолжил:

– Да ну, Наоми, это было всего лишь что-то вроде сигнала сбора войск и все такое…

– Ты хотел сказать «сигнал сбора парней»?

Брови Фостера от удивления поднялись еще выше, и Харт уже ожидала от него какой-нибудь ремарки по поводу того, что она феминистка.

Фостер открыл было рот, но снова закрыл.

– Возможно, я был несколько не в себе, – наконец сказал он.

– То, как она погибла… – начала Харт. Несколько секунд она смотрела сквозь него. – Это было отвратительно…

– Смерть никогда не бывает симпатичной.

– Да, – согласилась она и пристально посмотрела на него. – Мы уже не можем ничего поправить. Но, как сказал босс, мы должны оказать погибшей хоть чуточку уважения, разве нет?

Он медленно кивнул:

– Д-да, должны…

Оба замолчали, и неловкая пауза грозила затянуться.

– Одному из нас следует уйти, – произнесла Харт. – Но этот стол – мой.

Фостер очнулся:

– Верно.

Он потянулся к факсу, но Харт остановила его.

Она никогда не видела его присмиревшим. И посчитала, что это ему больше подходит, чем его обычный имидж крутого парня.

– У меня есть кое-какие наметки, – сказала она. – Благотворительные учреждения для беженцев, еще кое-что. Оставь, я посмотрю, что можно сделать.

– Ты молодчина! – оценил Фостер. – Сдай это в комнату команды «Холмс» вместе со своим рапортом, когда закончишь. Расскажи диспетчеру все, что говорила мне. Может, захочешь связаться с НСПБ и иммиграционной службой. Национальная служба поддержки беженцев отвечает за финансовое обеспечение и временное расселение иммигрантов на период рассмотрения их заявлений о предоставлении убежища – это может быть полезно. И посади кого-нибудь из стажеров на обзвон. Ты же не хочешь попусту тратить время, прослушивая музычку, пока тебя целую вечность будут переключать с одного болтуна на другого.

Харт не смогла сдержать улыбки.

– Чем это я тебя так развеселил? – настороженно спросил Ли Фостер.

– Я просто увидела тебя по-новому.

Такого Ли Фостера, подумала Наоми, она смогла бы научиться любить.

Стоянка рядом с госпиталем была забита машинами. Приехавшие на дневной прием амбулаторные больные и посетители, явившиеся к госпитализированным знакомым и родственникам, конкурировали за ограниченное пространство. Если его еще не заперли бампер в бампер между двумя другими машинами, подумал Рикмен, то лучше повернуть назад. Потом настала его очередь платить, и Рикмен удивился: «Какого черта?» – когда он приезжал к Грейс, с него платы не требовали.

Время растянулось до бесконечности в часы вынужденного безделья. Он загрузил себя работой по хозяйству. До обеда сгребал листья на лужайке позади дома, чинил садовую калитку и мыл машину. И все это время пытался придумать, как рассказать Грейс о том, о чем не смог доложить старшему инспектору. Преуспел только в придумывании оправданий, как не рассказывать ей вообще. В то утро они не сказали друг другу ничего, кроме вежливого «до свидания». Он понимал, что причиняет ей боль своим молчанием, но не нашел слов, чтобы утешить ее и исправить ситуацию.

Рикмен прослушал новости на Радио-4, жуя сандвич с ветчиной и не чувствуя вкуса. Постоял у окна, наблюдая, как листья снова покрывают лужайку. Деревья долго сохраняли летнюю зелень, но две морозные ночи разожгли осенний костер. Листья тлели золотым и кроваво-красным ложным жаром в этот унылый октябрьский день. Промокшие, опадали с клена и березы догнивать за изгородь. Грейс не вернется домой до половины седьмого, от расследования он фактически отстранен, а читать не хватает терпения. Он прошел в гостиную и сердито пощелкал по телеканалам. Похоже, все передачи предназначались исключительно для несчастливых семей. Дневной фильм, беседы со знаменитостями, мыльные оперы – всё, казалось, погрязло в семейных неурядицах.