Изгой

Хвост окоченел от холода. И никаких идей, куда теперь податься.

Коротышка-Сын Чиир-Нига распушил мех, чтобы хоть как-то согреться. В шлюзовом отсеке он слишком спешил и не подобрал более подходящей для прогулок экипировки. Скафандр оказался велик и годился только для кратковременных вылазок. Смерть от переохлаждения обеспечена, хотя кислородная маска и блоки питания будут работать еще бесконечно долго.

Лучи огромного красного солнца окрашивали бледным румянцем снежные пики гор. Тускло-розовый свет его разливался над теснившими друг друга городскими постройками. Их бесформенный массив, горбясь, спускался во мрак долины. Обстановка требовала защитных очков, чтобы различать тени, но очков у Коротышки-Сына не было. Бежать в горы? Острые, словно клыки, вершины, попиравшие небосвод, принадлежали гряде Торжества Обетованного. Название было дано еще воинами-первооткрывателями Хссина, но то был край смерти.

Мертвенный, под стать Р'хшссире, кровянистый блеск снежных пиков делал почти невидимыми звезды на горизонте. Но выше небо наливалось темно-лиловым и, даже затянутое перистыми облаками, давало, кажется, больше света, чем жалкое подобие солнца.

Едва появлялся свет — приходило тепло. Но чтобы ощутить его в полной мере, следовало выбраться на открытое место в самый разгар дня, когда Р'хшссира, похожий на раскаленный докрасна диск, заполнял собою почти весь небосвод. Впрочем, тому, у кого вот-вот окончательно отмерзнет хвост, достаточно было бы и самой малой толики живительного тепла, способной проникнуть сквозь защитную броню скафандра.

Коротышка-Сын Чиир-Нига подставил солнцу спину, и хвост сам собой потянулся к теплым лучам.

Предки-воители посмеивались над природой Хссина. Планета это, в самом деле, или луна какая? Ни один кзин не смог бы с уверенностью утверждать, был ли Р'хшссира — злосчастное светило — древней звездой или только слабым, как детеныш, небесным скитальцем при спутнике. Ибо для звезды Р'хшссира был слишком холоден и мал; водородные запасы его давно себя исчерпали, и он сжался, достигнув плотности тяжелых металлов. Впрочем, Хссин все еще купался в волнах теплого кровавого света этого погруженного в спячку звездного монстра с вялым метаболизмом.

Монстр не совершал оборотов вокруг оси и вообще не проявлял никакой активности. Магнитное поле у него отсутствовало. Он спал, и верный раб-спутник Хссин охранял покой своего господина в непосредственной близости.

Коротышке-Сыну не одолеть пути через горы. Придется вернуться в город, из которого он так отчаянно бежал. Он взглянул на созвездие, на пять далеких гигантов, цепью пересекавших гладь Небесной Реки. Раз уж нет места, где он может укрыться, так пусть Клыкастый-Бог-У-Небесного-Водопоя заберет его к звездам.

Для кзинского Патриархата Хссин являлся передовой военной базой. Ландшафт безжизненного спутника и атмосфера полноценной планеты. Атмосфера, правда, низкой плотности, неустойчивая, с изрядным количеством ядовитых примесей, порой бурная настолько, насколько смирной была поверхность Р'хшссиры. Температура едва удерживалась на отметке, делающей Хссин пригодным для жизни. Ничего сколько-нибудь съедобного и достойного охоты не обитало на здешних горных склонах и в долинах, усыпанных обломками камней и усеянных ледяными осколками. Кзинти, населяющие Хссин, ловили сочувственные взгляды кзинти, бывавших здесь «проездом», на пути к более завидной участи и великой славе.

«Тех кзинти, — подумал Коротышка-Сын с горечью, — что высмеивали и мучили верных подданных Патриархата, а ведь на героизме последних этот жалкий уголок Вселенной и держится». Его терзала зависть к воителям, их великой доле и самкам-плутовкам, их великолепным кораблям, отделанным деревом, кожей и дорогими тканями. Он глубоко презирал их лицемерное нытье о тяготах скитаний в космосе. И открыто ненавидел их сыновей, для которых он был чем-то вроде игрушки. И помалкивал о дерзких помыслах насчет невинности их пушистых дочерей.

Коротышка-Сын Чиир-Нига отлично знал, куда держали путь эти блистательные воины. Ярчайшая звезда на небосклоне Хссина — вот веха, что удлиняла дорогу и заставляла подолгу торчать на унылых военных базах. При каждом взгляде на звезду он вспоминал не ее кзинское имя Ка'аши, а почему-то предпочитал труднопроизносимое альфа Центавра из языка инопланетян. Странно звучит. И что, интересно, значит?

Старый вояка однажды рассказал ему, что пришельцы-приматы будто бы назвали эту звезду в честь зверя, который наполовину был приматом, наполовину травоядным. Четыре копыта и две руки. Одно только название заставляло Коротышку-Сына трепетать в мечтаниях об охоте на диковинную тварь! Пасть наполнялась слюной, едва он пытался представить себе болтливое существо с шестью конечностями и мясистым крупом.

Но сейчас именно он выступал в роли добычи!

Коротышка-Сын считал себя аномалией, выродком, ошибкой природы — другими словами, единственным кзином во всем Патриархате, испытывающим страх. Может, другие тоже боялись, но не бежали, по крайней мере.

Что делает на поверхности котенок-кзин, который так торопился покинуть шлюз, что забыл надеть термокостюм? И баллон с кислородом он забыл тоже. Дыхательная маска с бурчанием перерабатывала атмосферный углекислый газ, а мех был совсем слабой защитой от холода. Хвост онемел окончательно. Коротышка-Сын напомнил себе, что Герои вроде него кончили плохо. А он тут совсем один. И даже матери не было рядом, уж она бы его спасла.

«Я просто грызун», — подумал Коротышка-Сын, используя крайне грубое слово из Наречия Героев, обозначавшее суетливого зверька, слишком мелкого, чтобы обладать честью и отвагой охотника. Ни одному кзину он не признается, что называл себя грызуном. Тем не менее ему страстно хотелось знать, отчего другие не боятся смерти.

Водящий-За-Нос и Гнусный-Оскал — такие прозвища Коротышка-Сын дал приятелям — затеяли на него охоту; они непременно найдут и прикончат его. Ради забавы. Отец частенько устраивал подобные игры, не особенно заботясь о возрасте и физической подготовке сыновей. Его вряд ли беспокоило, что отпрыск погибнет нелепой, глупой смертью. Одной проблемой меньше. У отца и владыки Коротышки было громкое, благородное имя и достаточно сыновей, чтобы добыть еще больше славы этому имени. Они и сами достигнут высот и сколотят состояние на рабах-приматах.

Старый вояка говорил, что людей в их мире бесчисленные мириады. Целые стада в миллиарды голов. Настоящий заповедник! Ты можешь убивать их тысячами, и пусть столы на пиру ломятся от этой добычи — все равно рабов-приматов с избытком хватит, чтобы сделать тебя самым богатым на свете! Сын Чиир-Нига зажал лысый хвост между лапами, чтобы обогреть, и, сотрясаясь от холода, отыскал на небе Солнце Людей, расположенное в правой части небосклона под углом к двойной звезде, согревавшей Дивную Твердь. Прямо у края Занесенного Кинжала. Далекий красный гигант в непосредственной близости от Крови Жертвы. Люди-приматы звали его Мирахом или просто бетой Андромеды. Их язык был богат на запоминающиеся благозвучные слоги.