Чтение онлайн

За столом сидела черноволосая женщина. При звуке шагов Алисы она легко поднялась с кресла, обежала стол и встретила Алису посреди кабинета.

Женщину Алиса сразу назвала про себя Дюймовочкой. Она была такой маленькой и хрупкой, что казалась девочкой, хотя, конечно же, была взрослой, наверное, не моложе Алисиной мамы. На женщине было широкое шелковое платье, шея, тонкие руки и лицо были загорелыми, смуглыми, как у рыбачки. Светлые зеленые глаза сияли так ярко, словно в них были вставлены лампочки. А волосы ее были такими буйными и густыми, что не желали подчиняться заколкам и разбегались водопадом по плечам. Алиса с первого взгляда влюбилась в эту женщину.

– Здравствуйте. Меня зовут Серафина, – сказала женщина и протянула Алисе горячую сухую руку. – Случилось что-то ужасное? Нет, не скрывайте от меня, я привыкла к несчастьям, я выдержу!

– Вы не знали? – Почему-то Алиса была уверена, что графиня Беллинетти уже знает об исчезновении профессора.

– Когда мне сказали, что меня вызывали из пустыни Такла-Макан, я сразу отзвонила в оазис профессору Лу Фу, но связи не было. Тогда я позвонила в Урумчи, и там в институте мне сказали, что профессор исчез. Но почему-то никто не отозвался в оазисе.

– Разумеется, – согласилась Алиса. – Весь дом профессора перевернут с ног на голову, все будто растоптано стадом слонов, честное слово! А связаться с оазисом можно только из нашего флаера, а флаер стоит у ворот.

– Я ничего не понимаю. Садись, девочка…

– Алиса.

– Садись, Алиса, и расскажи мне все по порядку.

Алиса уселась в удобное кресло, графиня Серафина налила ей в бокал прохладного апельсинового сока и, не перебивая, выслушала ее рассказ. В заключение Алиса сказала:

– Я только кажусь такой молодой. У меня есть уже жизненный опыт. Сейчас я помогаю агенту ИнтерГалактической полиции, которая ведет следствие. А так как агент Кора занята изучением переписки и бумаг профессора, она попросила меня слетать к вам в Италию. Извините, но я прочла ваши письма к профессору.

– В любом другом случае я бы рассердилась на то, что вы читаете чужие письма, – сказала Серафина. – Это нехорошо.

– А вдруг в них заключается тайна профессора? А вдруг от какого-то письма может зависеть его жизнь?

Серафина кивнула.

– Сейчас я не сержусь, – сказала она. – Я понимаю вас. Что ты хотела бы узнать, девочка?

– Первый, и самый главный, вопрос у меня такой, – сказала Алиса. – Видели ли вы генератор доброты профессора Лу Фу?

– Вы имеете в виду аппарат, который стоит на крыше дома?

– Нет, я спросила о маленьком карманном излучателе.

– Я ждала этот излучатель с минуты на минуту, – ответила графиня. – Каждый день. Он мне очень нужен. И профессор обещал мне, что, как только он испытает карманный излучатель, он первым делом пришлет его сюда. И вот такое несчастье… – Графиня вздохнула. Потом сказала: – Если ты хочешь посмотреть на нашу клинику, пойдем, сейчас как раз кончается завтрак и мои пациенты пойдут гулять.

Они вышли из кабинета и попали в довольно большой, окруженный со всех сторон широкими галереями внутренний двор, лучше сказать – цветущий сад. В тени деревьев стояли детские кроватки.

– Это наша летняя спальня, – сказала графиня. – Дети лучше спят и лучше себя чувствуют под некоторыми видами деревьев. Но не под всеми.

– Любое растение выделяет кислород, – сказала Алиса, – и поглощает углекислоту. Поэтому под ним полезно спать.

– И под анчаром? – улыбнулась графиня. Оказывается, она знала стихи Пушкина. – Помнишь: «Но человека человек послал к анчару властным взглядом. И он послушно в путь потек и утром возвратился с ядом…»

– Конечно, помню, – ответила Алиса. – «И умер бедный раб у ног непобедимого владыки». Только это легенда.

– Конечно, легенда, – согласилась Серафина. – Но я тщательно подбираю растения, которые лечат детей. Я помогаю им расти.

– С помощью генератора Лу Фу?

– Нет, – улыбнулась Серафина. – Я сама служу генератором. По крайней мере до тех пор, пока не получу излучателя от профессора.

– Как это?

Они шли по саду. Большинство детских кроваток стояли пустыми – видно, их владельцы ушли завтракать, но некоторые дети совсем не могли ходить. Они лежали неподвижно, но при виде Серафины улыбались, и их лица даже розовели. Графиня подходила к каждому, брала его пальцы в свои руки, согревала их и замирала, как будто задумавшись. Некоторые дети начинали говорить, другие продолжали дремать, третьи молча глядели перед собой. Алиса почувствовала, как ей тоже стало тепло и спокойно.

– Это гипноз? – прошептала она.

– Нет, Алиса, – ответила Серафина. – Это и есть лучи доброты. Оказалось, что я могу их излучать. Но я очень устаю от этих сеансов. Совершенно выматываюсь… К тому же меня хватает лишь на десять-двенадцать пациентов, а у меня их больше сорока.

– Значит, профессор не изобрел лучи доброты?

– Как же он мог изобрести то, что есть в природе, что известно любой матери, любой бабушке, даже многим детям? Но профессор догадался, какова физическая суть волн, он научился выделять их, превращать в лучи, смог сконструировать прибор, который концентрирует их. Он – великий ученый и изобретатель.

– Простите, Серафина, – сказала Алиса, – но ведь лучи профессора воздействуют только на растения. А вы говорите о больных детях.

– На растения воздействовать легче, – сказала Серафина. – Они ведь устроены проще, чем люди. Они впитывают лучи и сразу на них отзываются. С людьми эта проблема настолько сложна, что в ближайшие годы ее нельзя будет решить.

– Но почему?

– Потому что все растения устроены одинаково, а люди – по-разному. Потому что если есть лучи добра, то кто-то может отыскать лучи зла. И тогда еще неизвестно, будем ли мы благодарны науке. Даже сейчас, на этом этапе, изобретение профессора привело к беде. Скажи, Алиса, ты почему сюда прилетела?

– Потому что… профессор пропал.

– Или даже его убили. А почему?

– Наверное, из-за генератора лучей.

– Вот видишь. Профессор занимался лишь растениями, но кому-то помешал.

Они шли по саду. Серафина наклонялась к кроваткам малышей, тогда она замолкала и замирала. А Алиса замечала, что после каждой такой остановки графиня становится все бледнее и движется все медленнее. Наконец она подошла к пустому гамаку, натянутому между двух кленов, и опустилась на него.

– Мне надо чуть-чуть отдышаться, – произнесла она виноватым голосом.