Чтение онлайн

— Простите, но мне нужно отдать долг.

Чувствую давлению на шею.

Тьма накрывает, слышу звук какой-то возни, а в голове проносятся всего два слова: «Дима, ребенок».

Темнота… Она такая тягучая, вязкая, затягивающая. Зовет к себе. Нет, взывает. Просит остаться там, где спокойно. Не дает мне выбраться. Держит холодными пальцами мои руки и пытается пробраться под кожу, чтобы хотя бы так на меня повлиять. Но есть кое-что, что противостоит ей — боль. Она отдается в висках и разносится от головы по телу. Задевая каждую клеточку, высвобождает меня из объятий тьмы и тянет обратно к свету.

Открываю глаза и сразу же закрываю их. Веки тяжелые, не хотят подчиняться. Но я не сдаюсь, пробую снова и снова, пока взгляд не фокусируется. Первое, что вижу — белую, бездушную стену. Только через мгновение, когда замечаю лампочку, обернутую в стеклянный плафон, понимаю, что смотрю на потолок. Перевожу взгляд дальше и замечаю обои, немного выцветшие, но рисунок в виде тянущихся лиан все еще можно рассмотреть. Слежу за одной, пока не натыкаюсь на сервант — красно-коричневый, старинный. Такой раньше стоял в каждый квартире: на полках советские, обветшалые книги; за стеклом сервиз и хрустальные рюмки с бокалами; еще несколько отделений закрыты деревянными дверками.

Пытаюсь подняться, чувствую слабость и падаю обратно. Слышу скрип. Мгновением позже понимаю, что дело в диване, на котором я лежу. Делаю пару глубоких вздохов, собираю последние силы и быстро сажусь. Перед глазами темнеет, поэтому хорошо, что я сижу, просто откидываюсь на спинку дивана и жду, пока свет снова вернется ко мне. Это происходит постепенно, но, в итоге, я прихожу в норму. Замечаю солнце за окном, оно только восходит, придавая небу оранжевые оттенки. У меня в голове появляется вполне резонный вопрос: «Где я?». А за ним второй: «Что случилось?».

Стоит этим мыслям сформироваться, воспоминая сразу же возвращаются ко мне. Подрываюсь на ноги, совсем забыв о слабости. Она тут же проносится по ногам к стопам, которые утопают в бело-бордовом ковре с узором из цветов, знакомом всем с детства. Сажусь обратно, перевожу дыхание и уже медленнее встаю.

Напротив окна вижу выкрашенную белой краской дверь. Двигаюсь к ней. По пути цепляюсь за собственную ногу, спотыкаюсь, но все-таки мне удается устоять, оперевшись рукой за компьютерный стол. На нем лежат провода, но ни ноутбука, ни стационарного компьютера. За столомдаже кресла нет. Только несколько грязных кружек из-под кофе и штук пять тарелок, стопочкой стоящих друг на друге. Между ними замечаю недоеденную корку хлеба, От этого вида меня чуть ли не выворачивает. Хватаюсь за живот и поглаживаю его.

Тихо, малыш, скоро мы выберемся. Обещаю. А пока посиди спокойно, ладно?

Дохожу до двери и дергаю ручку. Ну, конечно!

Пробую еще раз. Бесполезно. Хочется сползти по двери, обнять колени и раскачиваться из стороны в сторону, при этом жалея себя. Но мысли о ребенке придают силы. Вместо того, чтобы сдаться иду к окну. На этот раз куда увереннее, чем в прошлый.

Вот только там меня тоже ждет разочарование. Упираюсь ладонями в подоконник и смотрю вниз — этаж четвертый, не меньше. Выбираться точно не рискну, а дом напротив находится слишком далеко, чтобы позвать на помощь. Может, соседи? Тянусь к ручке на окне, благо они новые, пластиковые, а не деревянные. Открываю, выглядываю. Холод сразу же проходится по коже, посылая по ней волну мурашек, но я не реагирую. Смотрю сначала на боковые окна, потом вниз и даже наверх заглядываю. Но никого не вижу. Ни один человек не высунулся, чтобы покурить. И любопытных бабок не видно. Хотя, о чем это я? Они обычно на первом этаже или на лавочках тусуются. Кстати, о них… Ищу глазами подъезд, но вместо привычных, всегда занятых лавочек, вижу облезлые тонкие ветки с редкими листьями, отдаленно напоминающие сирень. За ними ничего рассмотреть не получается. Чуть больше высовываюсь, пытаясь найти хоть какой-то просвет и едва не вываливаюсь из окна, когда чувствую руки на талии.

Меня затаскивают внутрь, отталкивают от окна и захлопывают его.

— Ты с ума сошла?

Грозный голос посылает по позвоночнику волну мурашек. Сначала вижу массивную спину, обтянутую белой, немного потертой футболкой. Что-то плоское скрывается под ней, засунутое за пояс. Не успеваю определить, что именно. Мужчина разворачивает, и я смотрю в глаза с суженными зрачками.

Едва узнаю его. Лицо еще больше осунулись. Щетина превратилась в бороду. Синяки почти сошли с кожи, зато под глазами стали больше.

— Артем?

Его имя, слетевшее с моих губ, звучит как приговор. Сразу же вспоминаю ту тонну сообщений, на которую не ответила. И моментально жалею, что была такой глупой, никому о них не сказав. Теперь смотрю на человека, которого когда-то считала другом, и понимаю, что он совсем не тот, кого я когда-то знала. Кроме потрепанного внешнего вида в его глазах плещется настоящее сумасшествие. По-другому бегающий взгляд, которым он осматривает комнату, назвать не могу. Артем хоть и выглядит до сих пор мощным, но его истощение не скрыть. Достаточно посмотреть на джинсы, которые держаться только на ремне.

— Вот скажи, ты — идиотка? — его взгляд останавливается на мне. — С четвертого этажа сигануть собиралась?

Я непонимающе смотрю на него. До меня только сейчас начинает доходить, как я, торчащая в окне, могла выглядеть со стороны. Но смотря на Артема, понимаю, что класть хотела на его чувства или что он там мог себе подумать. Не верится мне, что Артем испугался за меня. Зато вопросов у меня к нему накопилось немало.

— Ничего я не собиралась делать, — складываю руки на груди. — У меня к тебе встречный вопрос: какого хрена ты творишь?

Не успеваю даже моргнуть, как Артем подлетает ко мне и толкает на диван. Я смотрю на него ошалелыми глазами, а когда он нависает надо мной и до меня доносится его зловонное шипение, стараюсь слиться с обивкой.

— Если бы ты выполнила свою часть сделки, мне бы не пришлось ничего делать! — Артем отталкивается от спинки дивана, после чего начинает расхаживать передо мной.

Что-то мне это напоминает. Я ловлю флешбэки с нашей встречи в туалете — антураж другой, а остальное все то же.

— Ты хоть понимаешь, как подставила меня? — Артем говорит с надрывом, его голос наполнен нескрываемым обвинением, а кулаки он то сжимает, то разжимает. — Я должен был предоставить данные еще вчера, а теперь меня на счетчик поставили!

Из-за мельтешения Артема у меня начинает кружиться голова. Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем снова посмотреть на него.

— Хорошо, что запасной план был. А то из-за таких друзей, как ты, я бы давно валялся где-нибудь в подворотне или в лесу в яме, которую сам же и выкопал бы, — Артем останавливается, смотрит на меня, кривится и снова начинает расхаживать. — Теперь, главное, чтобы твой мужинек не подвел. Может, ты все-таки ему хоть немного дорога, и он передаст мне нужную информацию.