Шрифт:
Глава 1. Арина
Стон вожделения коснулся слуха, едва я открыла входную дверь нашей с Егором квартиры. Первый порыв – бежать от стыда и унижения. Муж обнаглел до предела: любовница уже в доме. Но сдержалась, придержав дверь, чтобы та не грохнула от сквозняка. К чему привлекать на шум любопытных соседей.
Машинально я облизнула пересохшие губы. Надавила ручку вниз, мягко вогнав язычок замка в углубление. Перевела дух, невольно втянув носом аромат духов. Приятный, черт возьми! Явно подаренный новой пассии Егором. Уже не благоверный, но до сих пор официальный, супруг неплохо разбирался в парфюме.
Миллионная иголка сожаления воткнулась в сердце. Почему? Почему я терплю? Не дурна собой, образованная, но позволившая втоптать себя в грязь. Как я допустила? Ответ до банальности прост: не ушла сразу. А теперь он взял верх и глумился. Отступать поздно: Егор не позволит, находя в этом извращенное наслаждение.
Мельком посмотрела в зеркало на стене и отвела глаза. Но успела поймать в отражении перекошенное лицо, складку между бровей и дрожащий подбородок. Крепче стиснула зубы. Нет, реветь я не стану! Проходили. Не пронимает.
Стоны усилились. Егор бормотал, нашептывал слова сладострастия, чего никогда не делал, когда занимался сексом с женой. Кровать скрипела, ударяясь изголовьем о стену, выдавая страсть двух тел.
На деревянных ногах я перешагнула туфли на высоком каблуке. Они валялись в беспорядке, как и обувь Егора. Пара спешила, срывая одежду на ходу. Спешила не потому, чтобы успеть до моего прихода. Звериная похоть завладела мужем и любовницей.
Еще шаг. Стены коридора сжались, сдавливая с двух сторон, не позволяя дышать полной грудью. Одно дело знание о существовании любовницы, другое – увидеть своими глазами. Невидимая сила тянула вперед, к спальне.
Я судорожно сглотнула. Но капля слюны едва оросила пересохшую гортань. В глазах потемнело. Вытянула руку в сторону, коснувшись стены. Провела кончиками пальцев по шершавой поверхности дизайнерского решения. Уютное гнездышко – так называл нашу квартиру Егор первые полгода. После появились тени его личной жизни.
Попытка уйти, когда я узнала о первой измене, оказалась неудачной: вернул быстро. Я поверила уверениям мужа, что не повторится. Простила, вспомнив ненароком брошенные слова матери перед свадьбой: "От хороших жен, Ариночка, не уходят и не изменяют. Если подобное случится, ищи причину в себе".
Мать моя боготворила зятя, находя оправдание любому поступку и слову. Выходец из неблагополучной семьи провинциального городка, Егор сумел подняться, завести знакомства, сколотить фирму и почивать на лаврах. Вот и деточку ее замуж позвал. Только я поздно поняла, почему именно меня, а не женился на одной из дочерей влиятельных друзей: руку поднять на них не сумел бы. Не позволили бы! А что взять с меня и нищих, по мнению Егора, но воспитанных родителей? В семейную жизнь не лезли, преданно смотрели в глаза, а жене он умело закрывал рот, продолжая изменять. Правда, на стороне, а вот сегодня...
Я остановилась в дверном проеме, заворожено глядя на сплетение рук и ног. Он видел меня. Глаза мужа и жены встретились. Но Егор не остановился. Ускорил темп, извергаясь в партнершу. Та вскрикнула в унисон.
— Ты... Ты совсем охренел? — чужим голосом спросила я, стараясь не вдыхать сладковато-тошнотворный запах чужого секса.
Слезы предательски увлажнили глаза. Моргну, и они прольются горячим потоком по пунцовым щекам. Я открыла рот, вбирая воздух. Дыши, Арина! Только дыши. Не смей реветь!
Егор откинул руки любовницы, которая и не думала взвизгивать при виде жены, вальяжно растянувшись на влажной простыне. Лениво поднялся, являя взору достоинство, облаченное в презерватив.
"Ну хоть так, — устало подумала я. — Предохраняется. Боится заразиться или... "
Взгляд скользнул по стройному телу юной девицы. Опять практикантка? Легко и сладко получит росчерк пера за прохождение практики на строительной фирме Егора и исчезнет, предоставив место новой партнерше. Они не задерживались, его любовницы. Показатель статуса. Не более. Неизменной оставалась лишь я: законная супруга, которая съест и не подавится. Да вот только горечь от каждого соития с мужем скапливалась, подкатывая к горлу всякий раз, когда Егор протягивал руки, лапая вожделенное тело жены.
Последнего раза не было и не будет! Зря поверила. Не ушла. Егор весомо объяснил тогда, чего ждать, если повторю попытку. Боялась. Загнала гордость в глубины души, а ключ от замка спрятала. Терпела. Егор больше руку не поднимал, а я не подавала повод. Терпела, не позволяя слезам пролиться.
— Умнее была бы, присоединилась, — раздался за спиной голос мужа.
— Ч-что? — переспросила я. Неужто ослышалась?
— Разнообразие сексуальной жизни, — уточнил Егор. — Но куда тебе понять!
Я провела ладонью по лицу, развернулась и ушла на кухню. Трясущейся рукой налила в стакан воды из графина. Пару раз ударила горлышком по стеклу. Глухой стук совпал с тупыми ударами сердца по грудной клетке. Поднесла стакан к губам и судорожно втянула живительную влагу, орошая горло. Получилось! Я не расплакалась. Подбородок продолжал нервно подрагивать, но глаза высохли. Однако тело наполнилось пустотой. В сознании тишина. Что это? Полная обреченность или затишье перед бурей?
Маленькими глотками я пила воду, глядя в окно кухни, где готовила для мужа. Иногда он успевал на ужин. Опустошив половину стакана, я безэмоционально слушала, как молодая любовница смывала похоть в ванной комнате, пользуясь моим гелем и мочалкой.
Странно, но именно к незнакомой девушке я не испытывала злость. Абсолютно. Никаких чувств. Кроме благодарности к ней и подобным. Как бы ни старался Егор, ребенка бог нам не дал. Не получалось. Малыш не стал бы спасением и той отдушиной от смрадной жизни с нелюбимым человеком. Спасала только работа и подруги. К моему счастью, супруг не ограничивал свободу стенами квартиры, разрешив работать и встречаться периодически с девчонками. Но никогда не упускал возможность указать на то, что львиную долю дохода в семью поставлял он.