Чтение онлайн

— Слушаю вас, Евгений Иванович, — сказал Мукусеев, когда Филиппов представился.

— Есть необходимость встретиться и пообщаться, Владимир Викторович. Желательно сегодня. Сможете найти время?

— Видите ли в чем дело… Я приболел, живу на постельном режиме. Если вы сможете подъехать ко мне, то…

— Разумеется, Владимир Викторович. Подскочу через час — устроит? — бодро произнес Филиппов. Он не спал уже больше суток, но по голосу это было определить невозможно.

Спустя час полковник вошел в квартиру Мукусеева. Первое, что бросилось ему в глаза — гематома на лице Владимира.

— Производственная травма, Владимир Викторович? — спросил полковник.

— Почти, — ответил Мукусеев. Он еще не знал, как вести себя с Филипповым. Некоторое время полковник мягко зондировал почву, задавая вопросы про командировку в Костайницу. Мукусеев отлично понимал, что идет зондаж, что совсем не за этим приехал полковник. После десятка поверхностных вопросов и таких же ответов Филиппов спросил:

— Скажите, Владимир Викторович, среди ваших югославских контактов не было ли человека по имени Антон? — Мукусеев повспоминал и сказал:

— Кажется, нет… Впрочем, можно уточнить, заглянув в блокноты. Все костайницкие контакты там зафиксированы.

— Ага… это хорошо. Вы сказали: кажется, нет. Вы неуверены… Давайте я вам подскажу, — полковник достал из кармана фоторобот Антона и протянул Муку-сееву.

Владимир узнал его сразу! Не так уж и часто фоторобот соответствует оригиналу, но в случае с Антоном соответствие получилось почти фотографическим… Мукусеев сразу узнал это лицо. Вспомнил темноватую улицу, слегка напряженный взгляд за стеклами круглых очков и даже голос: извините…

— Вы знаете этого человека, — утвердительно произнес Филиппов.

— Да, я его знаю. Но не по Костайнице, а по Москве.

Василий Соколов отогнал свою «шестерку» в Чертаново, разбил монтировкой стекло водительской двери и стер в машине все «пальники». Настроение было поганым — он уже понял, что вляпался в очень нехорошую историю. В восемь утра он прибежал в милицию и заявил об угоне автомобиля.

К Зимину тоже наведался офицер ГРУ и тоже продемонстрировал фоторобот Антона Волкоффа. Илья Дмитриевич Антона никогда не видел, о чем и сказал… На вопрос: а не проявлял ли кто-нибудь пристальный интерес к югославским делам? — Зимин ответил, что, в общем-то, нет… Хотя, был один человек…А что за человек? — Некто Павел Большаков. В прошлом опер МУРа, а нынче частный детектив…В какой конторе «детективит»? — Не помню. Что-то такое американское — то ли «Нью-Йорк», то ли «Бродвей».

Спустя два часа офицеры ГРУ уже знали, что Павел Большаков — директор детективного агентства «Манхэттен». Спустя еще час возле агентства встали машины ГРУ, а в агентство заглянул «клиент» — капитан Кавказов.

Кольцо розыска уже сжималось вокруг Волкоффа, но он об этом не догадывался.

Разумеется, он не думал, что в русской контрразведке работают дураки. Разумеется, он отдавал себе отчет, что после перестрелки на даче русские могли насторожиться… Но у них нет ни одного факта, который может привязать Антона к этим делам. Задержанные бандиты? Эти будут молчать. «Авторитетный друг» сам говорил: мои скорее язык себе откусят, чем начнут трещать — омерта, блин! Ребятишки из «Манхэттена»? Этим тоже треп ни к чему. Да и вообще — люди опытные, как вести себя на допросе — знают.

Таким образом Волкофф себя успокоил и в нарушение всех служебных инструкций, ничего не сообщил о происшедшем резиденту. Он был очень авантюрен по натуре и жаждал славы. Он считал, что операция не окончена… Если бы Антон Волкофф доложил резиденту о ЧП, то был бы мгновенно отозван, переведен на более спокойную работу — резидент был гораздо опытнее и мудрее Антона, уважал законы разведки. Но резидент о происшествии в садоводстве ничего не знал. Он вообще почти ничего не знал о миссии Волкоффа. Резиденту сообщили только, что в Москве будет работать агент Бостон и при необходимости Бостону нужно оказывать поддержку. Однако Бостон за поддержкой не обращался.

Антон долго думал, что можно сделать в сложившейся ситуации, потом связался с «авторитетным другом». Авторитету совсем не светило продолжать сотрудничество с заокеанским «партнером». Он чувствовал, что сотрудничество пахнет совсем тухло. Но Антон прозрачно намекнул, что ИМ известно про Калининградский транзит, по которому из страны уходит металл, а обратно поступает кокаин… Можно было бы просто грохнуть этого Антона. Но что это изменит? Он ведь не сам по себе — за ним система!

Авторитетный друг, которого мы будем звать скромно — Мишаня, вынужден был принять предложение Антона… Он скрипел зубами от необходимости считаться с этим мозгляком в очечках. Одним ударом рукопашник Мишаня мог отправить Антона в нокаут, или даже убить. Он мог приказать своим боевикам изрешетить Антона из обрезов. Но за долбаным очкариком стояла система.

Встреча Антона и Мишани состоялась в маленьком ресторанчике, с которого группировка Мишани получала. Ради беседы американского разведчика и русского бандита в ресторанчике объявили санитарный день — Антон и Мишаня обедали в пустом зале. На улице у входа стояли автомобили с боевиками, но внутрь с Мишаней прошел только один телохранитель. Сам авторитет выглядел довольно мрачно. Он сидел за столиком, грузный, массивный, в дорогом английском костюме и черной шелковой рубашке без галстука. На волосатой груди висел золотой крест с хорошим жемчугом… В Нью-Йорке такой «прикид» сильно уважают наркоторговцы-латиносы. Антон, мысленно посмеиваясь, вида, однако, не подал.

— Что такой сердитый, Михаил? — спросил он, здороваясь за руку с авторитетом. Его ладошка утонула в лапище авторитета.

— Перебрал вчера, — солгал Мишаня. Он почти не употреблял спиртного, качался и вообще вел здоровый образ жизни. А мрачен был потому, что в придачу к той массе проблем, которые присутствуют в жизни авторитета его уровня, вдруг добавилась еще одна — исчез Артур. Около полудня бригадир вышел из дому, сел в свой БМВ, намереваясь поехать к Мишане, но до него не доехал. Телефон Артура не отвечал, и все это было более чем странно…