Чтение онлайн

Он встал, и снизу на него устремились сотни глаз. Все племя, открыв свои слюнявые рты, приготовилось внимать каждому слову Великого.

* * *

«Сильно болит. Как же сильно болит!» – Что болит? На этот вопрос, пожалуй, Алина не ответила бы. Приоткрыв глаза, девушка ничего не увидела. – Ну, вот, еще и ослепла. – Почему-то этот факт совсем не вызвал эмоций. Просто констатация. Больше всего волновала боль… в спине. – О, у меня есть спина!» Эта анатомическая подробность позволила определиться и в собственной личности. Урывками в памяти всплывали картинки. Сестра… Максим… и Ящер, раскинувший крылья над Ириной. Алина застонала и вынула из-под себя подвернувшуюся руку с автоматом. Боль сразу уменьшилась. Оказывается, это автомат нестерпимо давил на ушибленную при падении лопатку. Она с трудом разжала сведенные пальцы и отпустила оружие, которое с лязгом упало на что-то металлическое. Она слышит – это уже замечательно. Хоть какие-то хорошие новости. Левая рука слушаться не хотела, она, как у куклы, безвольно лежала чуркой и не реагировала на все попытки девушки «достучаться» до нее.

«Я умираю. Ну и пусть. – Она потянулась правой рукой и попробовала стянуть с себя маску противогаза. – Какая разница, от чего умереть, если умираешь. – Мокрые от чего-то пальцы соскальзывали с резины, но та, в конце концов, поддалась. В глаза ударил свет. Не очень яркий, но по сравнению с темнотой, которая была до этого, он ослепил. Оказывается, маска перекосилась от удара, а второй окуляр был чем-то залит. Алина посмотрела на руку. – Чем-то? Кровью, причем моей собственной». Она потянулась и нащупала на затылке огромную шишку, а рядом из небольшой ранки еще подсачивалась вязкая кровь.

«Точно, я умираю, – констатировала свое состояние Алина. Она закрыла глаза. Осталось лишь дождаться. – Умру, и все пройдет: и боль, и слабость».

– Ну, что, сестренка, я же говорила, что не надо идти. А ты: «Бежим, спасать надо!» Спасла кого?

Алина поморщилась, как от зубной боли. «Вот вечно Ирка занимается нравоучениями. Училка, она и есть училка – не может без этого. Мне только сейчас ее нотаций и упреков не хватает». Она отмахнулась здоровой рукой.

– Что ты машешь на меня? Если бы ты меня послушалась, сидела бы сейчас в тепле и уюте.

– Отстань, Ирка. Не видишь, что мне плохо?

– Плохо ей! – сестра не унималась и зудела, как рассерженный голодный москит. – А мне каково? Голова болит? А у меня сейчас ничего не болит, благодаря тебе. Вставай! Поднимайся, тебе говорю! – Ира со злостью пнула девушку по ноге, от чего та дернулась и спина отозвалась болью. – Вставай, рохля. Рано тебе еще умирать.

– Что ж ты такая приставучая? – Алина с трудом разлепила тяжелые веки. Ее ногу теребил странный зверь похожий на огромного кота. Увидев, что его ужин вместо того, чтобы спокойно ожидать, пока его съедят, начал шевелиться, громко зашипел и отскочил в ближайшие кусты и там… растворился. Причем растворился в них в прямом смысле этого слова.

В сумраке неумолимо надвигающейся ночи было довольно прохладно. Зябкий влажный туман уже подкрадывался из низин, касаясь раненого человека своими ледяными руками. Алина огляделась. Вокруг никого: ни сестры, ни ящера, ни этого странного пугливого зверя. Она совершенно одна – сидит, как на сцене, посреди пустого перекрестка. Только куст, в котором исчез зверь, вылупился на нее немигающими круглыми желтыми глазами.

– Это бред! – произнесла Алина вслух, убеждая скорее себя, чем любопытный куст. По-другому свои видения она объяснить не могла. Но было в них и рациональное зерно – умереть она всегда успеет. «Пока жива, надо бороться».

Она повесила автомат на плечо и погрозила кусту кулаком, на что куст сузил зрачки до маленьких щелок и угрожающе заворчал.

Здоровой правой рукой она подвинула онемевшую левую. Острая боль прострелила ее от плеча до самых кончиков пальцев. Алина вскрикнула от неожиданности и закусила губу. Боль постепенно отступила, оставив неприятное ощущение покалывания тысяч иголок по всей руке. Намотав ремень автомата на непослушную конечность, девушка рывком поднялась и чуть не упала обратно на пятую точку. Весь мир закрутился вокруг нее, как на взбесившейся карусели из детских воспоминаний.

«Надо спрятаться. Забиться в какой-нибудь закуток и отлежаться. Далеко я в таком состоянии все равно не уйду».

Без противогаза дышалось очень легко. Ей почему-то казалось, что стоит ей снять маску, и она умрет в муках. А тут даже приятно, как холодный влажный воздух обжигает горло.

А может, она умерла? И Ира умерла, потому она с ней разговаривает. «Нет, не может быть! Она же сказала, что мне еще рано умирать, значит, я жива! Но тогда где сестра? Почему ее нет рядом?»

От этих мыслей стало совсем плохо. «Нет, только не сейчас. Мне только свихнуться не хватало». Она снова посмотрела на куст. Глаза никуда не делись. Они по-прежнему изучающее разглядывали девушку. «Точно свихнулась!» – Сделала вывод Алина и, хихикнув, погрозила любопытному кусту пальчиком в резиновой перчатке.

Спотыкаясь, она пересекла пустую улицу. Очутившись перед небольшим холмом, на вершину которого вела полуосыпавшаяся лестница, она остановилась, опершись на ржавый поручень. Наверху темной громадой возвышались руины дома, а рядом с лестницей зиял черный, как глубокая пещера, вход в подвал, над которым висела вывеска, выцветшие буквы гласили: «MaxIma ». А чуть ниже: «Вход – Выход».

Что такое «махIта», Алина не знала, и как это может быть одновременно вход и выход, тоже себе не представляла, но списала все на помрачение рассудка и трезво решила, что хуже, чем исчезающая в никуда и появляющаяся из ниоткуда сестра и подсматривающие деревья, уже точно не будет. Она заглянула в проем.

«Только темно очень, а единственный фонарик был у Ирки. Наверное, она туда и пошла. Куда она еще могла деться – только что со мной стояла. Только почему она меня бросила… одну?» Шаркая разорванным бахилом комбинезона, постоянно оглядываясь на опрокинутый трамвай, от которого приковыляла к этому непонятному «входу-выходу», она осторожно спустилась. Потянув на себя грязную стеклянную дверь, Алина с опаской заглянула внутрь. Мрачный зал был заполнен мешками, на стенах висели узкие полоски бумаги с выцветшими рисунками. А в углу была свалена в кучу кафельная плитка, намного красивее, чем та, которой были выложены душевые в бункере.

– Это какое-то плиточно-мешочное царство, – произнесла девушка и громко чихнула. Поднятая ногами пыль клубилась облаками в свете, проникающем в приоткрытую дверь. Алина схватилась за противогазную сумку, но, вспомнив, что оставила маску на улице, собралась уже вернуться за ней, как вдруг увидела, что на полу среди ковра пыли маячила явно протоптанная дорожка, уводящая куда-то, за прилавки. Оборачиваясь, как бы раздумывая, может, не стоит, девушка побрела по заметным следам, обошла небольшой стол с потрескавшимся монитором компьютера и остановилась возле закрытой двери.