Чтение онлайн

– А при чем тут мы?

– Она, эта склочница, считает, что мы причастны к делу. Подозрительно себя ведем. Куда-то исчезали. И наше исчезновение совпало с исчезновением двух старух.

– Но мы ведь вернулись.

– А старух-то нет. Где они?

– Обожди! Обожди! Где же я видел старух? На Садовой видел в гоголевском Петербурге, когда я был коллежским асессором. Я еще гадал, как они попали туда. С твоей помощью?

– Нет! Нет! Ты меня в это дело не впутывай. Не впутывай ради бога. Я к этому не имела никакого отношения.

– Но это было или этого не было?

– Не впутывай ты меня в это дело.

– В какое дело?

– Исчезли обе старухи. Этим занимается сейчас угрозыск. А как мы объясним свое отсутствие?

– А мы разве отсутствовали?

– Как ты думаешь? Нас не было здесь два с половиной месяца. Если нас станут допрашивать, что ты ответишь, как объяснишь?

– Я не умею врать. Скажу, что было.

– Но ведь ты сам не уверен, что это было.

– А ты уверена?

– Я не хочу отвечать на этот вопрос. Не хочу!

– А как быть со старухами? Я ведь их видел. Как они попали туда?

– Наверно, следили за нами. Были на очень близком расстоянии. А я не заметила.

– А вернуть их оттуда нельзя?

– Трудно. Но, конечно, можно. А если они вернутся, ты думаешь, они станут молчать?

– Не думаю. Они сплетницы.

– Вот потому я и прошу, не впутывай меня в это дело. Садись лучше есть яичницу. А чай греть я не пойду. Он остыл. Но ноги моей больше не будет на этой кухне. Она говорит, что я погубила этих старух, и не говорит, а кричит. Окно открыто. И весь дом слышал.

– Но обожди, не горячись. Люди живут в обыденном мире, где все подчинено законам логики и здравого смысла. Угрозыск пусть разыскивает пропавших старух. На то он и угрозыск. А при чем тут мы? Мало ли в чем квартирная склочница может нас обвинить!

Сказав это, Коля сел есть яичницу. В голове его мелькнула мысль о том, что он много дней не ел и не пил, однако не только не умер с голода, но даже, кажется, не похудел.

Он взглянул в зеркало, и зеркало подтвердило, что он нисколько не изменился.

– Ты говоришь, - спросил он Офелию, - что мы отсутствовали два с половиной месяца? А где мы были?

– Для чего ты об этом меня спрашиваешь?

– Хочу знать правду.

– А зачем тебе ее знать? Все равно научно ты ее не сможешь обосновать. А раз она научно не обоснована, то какая же она правда? И кто ей поверит? Думаешь, в угрозыске поверят?

– Сейчас я спрашиваю не для угрозыска, а для себя. Мне казалось, что это был сон.

– И мне тоже иногда кажется. Но посуди сам, разве может сон продолжаться два с половиной месяца?

– Мне легче допустить, что я впал в летаргию, чем признать, что я был деревянным тунгусским божком.

Так начался и так прошел их первый день после возвращения из путешествия.

33

А после первого дня наступил второй, третий, четвертый. Коля снова погрузился в то, что в обыденной жизни, в жизни без больших и значительных событий, мы обычно не замечаем. И называют это безличными словами: неделя, декада, месяц.

Впрочем, не испытывают ли то же самое все люди, возвратившиеся домой в привычный и давно заведенный уклад жизни из интересной командировки или отпуска?

Отпуска? Вот и нашлось вертевшееся на кончике языка слово, за которое можно спрятать себя и Офелию от слишком любознательных знакомых и соседей.

– Были в отпуске, - говорил Коля всем, кого интересовало его отсутствие.

– Вместе с женой?

– Да. Вместе.

– На юге?

На этот вопрос Коля отвечал менее определенно.

– Да. Нет, Впрочем, что считать югом? Поездили по разным местам. Где поездом. Где на телеге. Где пешим ходом. Нигде подолгу не останавливались.

– И остались довольны?

– Да. Очень. Смена впечатлений так освежает.

А когда Коля остался вдвоем, снова вдвоем с Офелией в маленькой комнате, он скова начинал подводить итоги. Итоги чего? И зачем?

– Миф?
– спрашивал он Офелию.

– А что такое миф?
– отвечала на вопрос вопросом же Офелия.
– Как ты понимаешь смысл этого многосмысленного и не вполне разгаданного слова?

– Ты хочешь, чтобы я ответил так, как отвечал своим экзаменаторам, похожим на чеховских интеллигентов, когда держал экзамен на бога информации?

– Ну хотя бы так. Впрочем, ты мог бы ответить на мой вопрос, не высылая себя в двадцать первый век. Разве это трудно такому начитанному, как ты, аспиранту?

– Миф - это выдумка, ставшая реальностью в сознании людей. Например, Дон-Кихот, Пикквик, князь Мышкнн или Фауст. На самом деле ведь их не существовало. Но это обстоятельство не мешает им в каком-то смысле быть более реальными, чем миллионы когда-то существовавших людей, но не оставивших никакого следа в памяти поколений, в истории. Правда, это особая реальность, реальность не материальная, а духовная.

– Отвечая мне, ты ответил и себе. То, что было с тобой, это тоже особая реальность. Но я ничего не сумею тебе объяснить. Я могу пройти сквозь стены и сквозь века, но я провалюсь на любом экзамене, как я чуть не провалилась, когда меня вызвали в угрозыск по делу этих старух.

– Хорошо, что старухи появились. Я их каждый день вижу на лестнице.

– Появились? Не они появились, а я их буквально вытащила за волосы из первой половины девятнадцатого века. Ты думаешь, это было так просто? Во-первых, они там обжились и чувствовали себя как дома. Одна продавала семечки на Сенном рынке, а другая оказалась более предприимчивой и стала ссужать деньги обнищавшим студентам и разорившимся дворянкам. Прежде чем доставить их сюда, я раздобыла документы об их сомнительных занятиях и теперь держу их в руках. Они теперь у меня шелковые и называют меня не иначе как своей благодетельницей. Хорошо, что тебя не вызвали к следователю в угрозыск. Ты бы не сумел заговорить ему зубы, как сумела я. А сейчас старухи на месте. И дело об их исчезновении прекращено. Они заявили, что ездили в деревню в отпуск. Хорошее слово "отпуск". Жалко, что оно сохранилось только до конца двадцатого века. А потом стало архаизмом, таким же архаизмом, как слова: "купец", "подлец", "аферист", "волшебник", "вокзал", "лес", "кума", "свадьба", "звонарь", "фонарь", "злодей", "вор", "мор", "коляска", "конь", "крыльцо".