Чтение онлайн

Парень обиделся.
– У меня и телефон есть, и квартира. Мы с мамой вдвоем живем... У меня мама - замечательная! Она была секретарем комсомольской организации, и лучшей спортсменкой, и лучшей работницей их фабрики. Знаете, "Красная швея"?

Парень просяще посмотрел на В.Н.
– Не уходите, а? Я скоро! Вон ларек... Посидите, а?..

Ему явно не хотелось оставаться одному, и взгляд у него был напуганный, растерянный.

И В.Н. остался - ему было жаль этого Леху, какого-то неприкаянного и, к слову сказать, безразличного, видимо, своей замечательной маме, комсомолке и спортсменке.

Алексей и вправду пришел мгновенно, с двумя маленькими бутылочками водки, но явнь не четвертинками, - меньше, и пачкой "Примы".

Он радостно сообщил.
– Вот, по дешевке - и сигарет еще.

Теперь он вальяжно расположился на скамейке, горделиво поглядывая по сторонам, - видят ли люди, какой он благополучный человек: и водка есть с утра и сигареты. На зажигалку, жаль, не хватило, но у его благодетеля есть - неимоверной красоты, дорогущая, наверное.

Он махом выпил обе бутылочки, ловко открыв винтовую фольговую крышечку, и тут же закурил.

В.Н. с сожалением и внутренним содроганием смотрел на него.
– Может, тебе на закуску дать или в кафе зайдем? Ты же с утра не ел?
– Я когда пью, не закусываю, - весело сообщил Алексей.

Он уже стал другим: раскрылись глаза - заблестели по-вчерашнему, порозовело лицо и опало, хрипота из голоса ушла...

... Алкаш, какой же он алкаш! Настоящий! Пожалуй, с ним надо расставаться, а жаль чего-то, так и кажется, а, может, - хочется, что с ним ещё что-то можно сделать. И потом - неловко перед Линой! В.Н. снова относился к ней с восторгом, может быть, даже большим. Надо как-то попытаться с ним поговорить, незаметно разузнать, кто он и что. И насколько "серьезно" пьет.

Но Алексея расспрашивать было не нужно. Выпив, он сам стал про себя рассказывать. Он сын болгарского инженера, Димитра Радоиванова,и замечательной комсомолки и спортсменки Лены Косенкиной, но так как Димитр был в Болгарии женат, то сына Лены Косенкиной не признал, вернее, признал, но не записал, хотя помогал им деньгами, а из Болгарии всегда посылал подарки, теперь вот что-то завял, но ничего - Алексей заработает денег и появится у отца, конечно, как просто знакомый, он же понимает - не маленький.

А мама у него - красавица: коса в руку толщиной и рыжая, а глаза, как васильки. За ней много мужиков ходит, но она никого не подпускает. А от него, Алексея, она сильно огорчается. Окончил он ПТУ - слесарь третьего разряда, работал, потом в армию пошел, служил на Дальнем Востоке, год назад вернулся, хотел жениться, на Люське-татарке, но мама не разрешила, сказала, что девушка - пьющая и гулящая, она её, Люську, знает по району. А Люська девка добрая, красивая, татарка, они с ней хорошо жили, выпивали вместе, у неё дочка - три года. А Люське самой - девятнадцать...

И ещё много чего узнал об Алексее В.Н., но главным в его небольшой жизни была мама. Комсомолка и спортсменка. И живут теперь они в Новокосино, где им дали двухкомнатную взамен коммуналки, потому что маму на фабрике уважают. А какие она соленья и варенья закручивает!
– Я вам привезу, пообещал Алексей.

Рассказал он и о первом своем сексуальном опыте, - погордился, сбегав ещё за такой же бутылочкой ( у В.Н. глаза на лоб повылезали - по этой дозе можно уже отдыхать под скамейкой, а Алексей просто становился откровеннее и раскованнее, - не более того).

Первой женщиной его была жена командира полка, вот так вот! В армии его сделали банщиком, и однажды эта жена его туда пригласила... Ну и потом они часто развлекались...
– А сейчас ты работаешь?
– спросил В.Н.

Что-то обо всем рассказывал Леха, а вот про работу - ни слова.

Леха беспечно ответил.
– Не-а, не могу устроиться. На всякое идти неохота, а хорошее не подворачивается. Мама хотела, чтобы я на фабрику шел, я, вроде бы, пошел, походил... а потом проспал!
– И Алексей весело расхохотался, - так что я - безработный.
– А что ты умеешь делать хорошо? спросил В.Н., все ещё как-то пытаясь приноровить хоть к чему-то парнишку, чем-то он ему нравился - открытостью, ребячливостью, веселой глупостью и полным равнодушием к жизненным благам ( был он во вчерашней белой майке, довольно грязной).
– Честно?
– спросил Леха и в глазах его, как вчера, загорелись две золотые точки.
– Трахаться. Люблю и умею.

Тут и спасовал В.Н.
– это же то, что нужно! Недаром он так прицепился к этому парню. Может, он станет звездой его "БАМБИНО"! А с алкоголем придется завязать и с мамой-комсомолкой, видимо, тоже... Нет, его все же надо отвести к Лине, только слегка приодеть - но теперь это не проблема.

Владимиру Николаевичу жаль было денег, но он понимал, что в подобном виде Леху показывать нельзя ни Лине, ни Ирине, и он, вздохнув, повел Леху в магазин одежды (Даст Бог - все окупится, подумал он).

Но Леха остановил его: да зачем, там дороже денег! Пойдем на рынок, там от и до купить можно.

На ближайшем рынке незадорого они купили Лехе джинсы, рубашку" Сафа ри" со всякими прибамбасами и туфли с дырочками.

Даже при том, что физиономия Лехи полыхала румянцем и глаз был бешеный, он все же стал приближаться к образу приличного молодого человека.

Пришлось ещё разориться на туалетную воду, которой Леха даже прополоскал рот. Теперь, пожалуй, можно было идти показываться дамам, не совсем, конечно, но ничего.

Майку, застиранные джинсы и разбитые бахилы В.Н. велел выбросить в урну.

Леха удивился и посожалел - вполне ещё хорошие вещи... (Ах, мама-спортсменка! Что ж ты так содержишь своего любимого сыночка!)

О том, что мама его обожает, Леха не уставал повторять.

Странно, но Леха не спрашивал, куда и зачем они идут, но перед самым домом он вдруг спросил совершенно просто.
– А ты, Николаич, голубой, что ли? На хазу меня волокешь? Мне что... Только дури дашь перед тем, я не сильно люблю это дело-то.