Чтение онлайн

И с того вечера у них с Еленой так и повелось: вечером вдвоем в постель.

О Кике они молчали.

А тут пришел Касьян, разворошил все, и Юрий Федорович понял окончательно, что любит он Кику, какая бы она ни была. Тем более, что её, наверное, нет на свете. И впервые за это время у него на Елену не встал.

Она все поняла и сказала: уходи, Юра, мне не нужно подачек...

Он ушел к себе, пробормотав, что просто устал.

Елена кивала, уже затянувшись в толстый халат и побледнев лицом.

Вот так обстояли дела у Юрия Федоровича, когда Касьян позвонил к нему в дверь.

Касьян, честно говоря, удивился то ли смелости, то ли глупости, то ли полному уже на себя наплевизму полковника.

Квартира его опечатана, а он сорвал сургуч и живет-поживает...

Полковник открыл и онемел, увидев Касьяна. Кого он ждал, подумал Касьян, и понял: Елену.

А тут он, ненавистный...
– Вы?
– спросил Юрий Федорович, не веря глазам своим, и испугался, - это видно стало по его лицу.
– С плохими вестями...
– уже обреченно сказал он.
– Проходите.

На его уверенность Касьян ответил неопределенно: не знаю, не знаю, полковник, как взглянете...

Он сел на кухне в кресло, полковник примостился на табурете, и сразу сообщил: ваша жена, повидимому, жива.

И тут же вскочил, удержав полковника от падения на пол.

У того закатились глаза, и он был, пожалуй, в полуобмороке. ... Вот шут тебя задери! подумал Касьян, не зная, что делать: бросить Федорыча он не мог, чтобы поискать хоть нашатырь, и стоять так глупо, - когда-то нежносердый полковник придет в себя, кто его душу знает!..

Вспомнив все способы, Касьян шлепнул довольно увесисто полковника по щеке.

Тот приоткрыл глаза, сначала мутные, но быстро взгляд его стал осмысленным (вот мужики пошли! думал Касьян. Хуже баб... В чем был прав), и он спросил слабым голосом.
– Где она? Я ей все прощу...

Касьян разозлился: - Но я ей не прощу, уважаемый полковник, а когда не прощает полицейский, то мужу стоит подзаткнуться.

Полковник уже прямо сидел на табуретке и искал что-то глазами, потом униженно обратился к Касьяну.
– Касьян, возьмите в шкафчике бутылку "Абсолюта", там половина, и давайте выпьем... Извините, что я вас прошу, но мне как-то не по себе, встать не смогу.

Касьян взял бутылку, налил две рюмки и они молча выпили.
– Только пьем мы не за одно и то же.
– Заметил Касьян, - вы - за возможное счастье

приобретения супруги, - сомнительных - и счастья, и приобретения... Я за то, что, наконец, прояснилась драматургия ограбления и, пожалуй, заказчик убийства. Ваша жена. Александра.
– Кика? Заказчик? Чьего убийства? Моего? Но я жив, и никто на меня не нападал... Что с ней?.. Скажите мне, Касьян, честно, прошу вас...
– Бормотал полковник. ... Вот дурной, выругался про себя Касьян, - вяжется за стервой, а чудную бабу бросил!

Так захотелось засветить "Юраше" в глаз, чтоб неповадно было! Да что он, в самом деле! Разве эту размазню квашеную перевоспитаешь?.. Разыграть такое невозможно, вернее, возможно, только не этому дяде. Не он пособник... Все ниточки к другому...
– Вот сейчас я при вас позвоню в Склиф и спрошу, как чувствует себя Алексей Радоиванов, помер или нет после черепно-мозговой травмы, проще говоря, после удара топором или ещё чем...
– Вы что, серьезно думаете, что Кика могла ударить кого-то топором?..
– Возмущенно проорал полковник.
– Могла, если удачно сложилось для нее, - ответил Касьян, набирая цифры на телефоне.

Там ответили сразу. Касьян спросил о Радоиванове, поступившем днем...

Выслушал, вздохнул, повесил трубку.

Обернулся к полковнику.
– Ну вот, уважаемый человек с добрым сердцем. что и требовалось доказать: Радоиванов умер, не приходя в сознание. А у него мать. И он один сын у нее.
– Так, что же? Что это?
– забормотал полковник.
– Что?
– Переспросил Касьян.
– Я вам объяснил.
– Но ведь этот парень...
– Ю.Ф. кивнул на телефон.
– был здесь и грабил? Может быть, Кика от него защищалась?..
– Если бы он выжил, мы бы все точно узнали от него, и мера наказания была бы по заслугам... Его уже нет. Поэтому надо искать вашу супругу...
– Что ей будет?..
– прошептал Ю.Ф.

Касьян отозвался.
– Я же сказал - всем по заслугам. Вы ничего не хотите мне сказать?
– спросил он вдруг прозорливо, увидев некоторое замешательство полковника и движение, будто он что-то хочет то ли сказать, то ли показать.
– Кстати, не забывайте, полковник, о своем обещании во что бы то ни стало вернуть деньги вашему другу и шефу.

Видимо, тот забыл, потому что выражение его лица изменилось, он как-то сморщился и посерел.
– Да, да.
– пробормотал он, - Касьян, вы меня простите, но вы должны понять, в каком я состоянии... Я ничего не соображаю. Да, я что-то хотел вам сказать, но не помню... НО Я ВСПОМНЮ, обязательно вспомню...
– Вспоминайте, - сказал Касьян с некоторой иронией.

Сейчас он плохо относился к полковнику, снова плохо. Как сначала.

Ему претила ничтожность этого человека, его бессилие перед Кикой.

Но вдруг подумал, что не имеет права судить полковника, потому что любовь - это хрен-те какая выдрюченная штука, и не ему, мужику, никого ещё не любившему, нет, как говорится, "правов" кого-то осуждать. Любовь, такая вот, - тяжелое заболевание, наркомания: на человека можно злиться, можно его жалеть, но осуждать с высот своего незнания и, якобы потому, здравого смысла. нельзя.

Все-таки в злобе ушел Касьян. Хотел зайти к Елене, но вспомнил об этом, уже спустившись на первый этаж. Выругал себя потихоньку и снова поехал наверх.

Остановился лифт, и он увидел полковника в роскошном бархатном халате, прокрадывающегося (почему? Кто ему запрещает?..) к двери Елены.

Касьян поехал, как болванчик. снова вниз, а уже внизу подумал, что полковник, все-таки, дерьмо, болен он своей любовью или что там еще: потащился плакаться и выжимать соки из бедной одинокой бабы, как из лимона - витамины. Но "Юраша" ещё нужен, придется ещё с ним общаться, поэтому возбуждаться против него не стоит.