К неведомым берегам
Шрифт:
– Мне кажется, я и не жую его, - уверял Шемелин, - а он сам тает у меня во рту, как сахар. А вода!..
– и он радостно причмокивал, выпивая уже шестой стакан чистой, прозрачной авачинской воды.
Крузенштерн торопился: надо было спешить в Японию, так как долгая задержка грозила лишней зимовкой и потерей почти целого года. Но злополучная течь требовала проконопатить почти весь корабль.
"Надежда" спешно начала расснащаться на следующий же день и одновременно разгружалась от товаров компании.
8. ВОЗВРАЩЕНИЕ СИТХИ
Придя к Ситхе, "Нева" стала на якорь в устье Крестовской гавани.
Вдали - вечно белая гора Эчком, кругом крутые берега, сплошь покрытые ощетинившимся лесом. Дикость природы, напряженная настороженность и неизвестность...
После шумного Кадьяка безмолвие тяготило, а суровость природы заставила приутихнуть даже неугомонную молодежь.
Внезапно вынырнул из-за мыса четырехместный бат. Бесстрашно подошел он к борту корабля, но так же внезапно и торопливо отвалил, как только увидел показавшиеся из-за островов две большие байдары. Байдары были компанейские, с "Екатерины" и "Александра". Они уже десять дней поджидали здесь Баранова.
Вечером к "Неве" опять подходили баты с вооруженными колошами.
Корабль еще более насторожился, и по приказанию Лисянского матросы всю ночь держали пушки наготове.
Из-за полного безветрия в гавань не могли войти три дня, и в конце концов пришлось втягиваться на верпах.
Вырученный Барбером после падения Ситхи партовщик Плотников не спускал глаз с берегов и стоявшего на якоре американского корабля. Он увидел, как к кораблю подошел бат с тремя гребцами. Узнав тойона Котлеана и выздоровевшего молодого Скаутлелта, он тотчас же сообщил об этом на "Неву". Как только бат отошел от корабля, за ним погнался спущенный с "Невы" вооруженный ял. На "Неве" с большим интересом наблюдали за легким ходом бата, который словно летел, едва касаясь воды. Он уходил, но не бежал, колоши смеялись и поддразнивали гребцов тяжелого, неуклюжего яла.
Прошло еще пять дней, и со стороны ситхинцев началась охота на белых. Лисянский только успел отправить за рыбой две байдары, как с корабля была замечена пробиравшаяся у самого берега большая лодка с двенадцатью раскрашенными и осыпанными пухом людьми. Пришлось пугнуть их пушечным выстрелом. В тот же день другой колошский бат открыл огонь по "Неве", пули пробили спускаемый на воду катер.
Колоши явно бросали вызов, но предпринять против них что-нибудь серьезное Лисянский до прихода Баранова не решался. Заниматься промерами и составлением карт было опасно. Проходил день за днем, вынужденное бездействие раздражало Лисянского.
На совещании с капитанами "Александры" и "Екатерины" пришли к выводу, что Баранов погиб. Положение обоих компанейских суденышек было незавидное: две шестифунтовые пушки и два четырехфунтовых картауна не обеспечивали мало-мальски серьезной операции. Еще хуже обстояло дело с такелажем. Наступали долгие ночи, туманы, дожди. Надо было либо уходить, либо готовиться здесь к зимовке... Лисянский возмущался, но решил на всякий случай довооружить оба судна компании.
Однако предположения о гибели Баранова оказались неверными.
После падения Ситхи к Баранову на Кадьяк стали подходить суда Российско-Американской компании: "Екатерина" от Кускова из Якутата, галера "Ольга" из Уналашки, бриги "Александр" и "Елисавета" из Охотска - эскадра хоть куда! Баранов взволнованно раздумывал: "Хорошо бы выступить со всей флотилией отбивать Ситху, но можно ли решиться на это, когда время стоит смутное, а товаров накопилась тьма?.. Не потерять бы накопленное!" И скрепя сердце он отправил "Ольгу" на Уналашку, где скопилось много ценных мехов, а склады были малы и плохи: шкурки портились. Капитану "Ольги" дал поручение зайти на острова Павла и Георгия и временно закрыть там котиковые промыслы, обильные, но пока излишние. "Екатерину" пришлось отослать в Якутат к Кускову да к ней прибавить на всякий случай и "Александра".
"Ольга" выполнила поручение и вернулась довольно скоро. Двадцать тысяч доставленных ею котиков и бобров, которые, по самому скромному подсчету, стоили больше миллиона рублей, были погружены на бриг "Елисавета" и отправлены в Охотск, а сам Баранов, не утерпев, оставил остров Кадьяк и на галере "Ольга" отправился к Кускову в Якутат, не оставляя надежды двинуться оттуда к разоренной Ситхе.
– Ну что ты, Александр Андреевич, - убеждал его Кусков, - присмотрись хорошенько, что делается кругом. Не верь ты мирному настроению тойонов. Они теперь боятся возмездия, это верно, но и готовятся к сопротивлению. А что, если твои силы окажутся недостаточны? Время уже осеннее, байдаркам трудно да и опасно - могут погибнуть от бурь. Давай построим за зиму еще два кораблика, а там весной, с божьей помощью, и двинемся умиротворять колошей.
– Пожалуй, ты прав, - сказал Баранов, поглаживая себя по лысеющему черепу, - да уж очень невмоготу. Ночами не сплю, а днем хожу, как во сне, и все вижу на месте Ситхи новую крепость, больше и лучше. Ведь второй год пошел, страшно сказать, как наказал меня господь... Прямо не могу!
– А ты попробуй, Александр Андреевич, через "не могу".
– Попробую, - ответил Баранов, глубоко вздохнув.
На другой же день он отплыл в свою кадьякскую резиденцию и, следуя советам Кускова, начал серьезную подготовку... Зато следующей весной из Кадьяка прибыла в Якутат флотилия из трехсот многовесельных байдар, а 25 мая стали на якорь в Якутатской бухте "Екатерина" и "Александр". Баранов был очень доволен и весело ходил по Якутату, фальшиво напевал себе под нос русские и кадьякские песни без конца и начала.
Кусков свое обещание исполнил. Баранов с наслаждением постукивал тростью по двум новым крутобоким ботам. Кораблики готовились к спуску со стапелей и получили уже названия "Ермак" и "Ростислав". Такелаж и вооружение лежали тут же, под навесом.
В Якутате Баранов охотно вступил в переговоры с жителями Хуцновского и Чилькатского заселений, заключил с ними мир.
Эффектным сожжением на воде старушки "Ольги" и оглушительной пальбой из снятых с нее пушек был отпразднован этот новый непрочный мир, но все же мир, выгодный уже тем, что этим шагом Баранов отнял сразу у нескольких племен возможность сговориться с ситхинцами.
Хорошее настроение Баранова вызывалось еще и другим обстоятельством. Из Охотска ему доставлено было письмо с извещением о выходе в июле предшествующего года эскадры Крузенштерна и с маршрутом обоих кораблей. В Кадьяк должна была прибыть хорошо вооруженная "Нева". Она могла послужить надежным резервом на случай, если начнется схватка с колошами. Поэтому Баранов и оставил на Кадьяке письмо с распоряжением "Неве" немедленно поспешить к Ситхе.
"Екатерина" и "Александр" вышли по его приказанию прямо к Ситхе. Партия в триста байдар ушла вперед к Ледяному проливу под охраной бота "Ростислав", а сам Баранов отправился вдогонку на "Ермаке".