Чтение онлайн

Доделавший дела, видимо, от неожиданного появления высокого начальства, дневальный хотел было подняться с занятого места, но Стойлохряков остановил его:

– Посиди еще немного, сынок, ноги крепче будут.

Резинкин пожалел, что не остался в коридоре.

– Чей дневальный на посту?

– Мой, – нехотя признался Деев.

– Только заступили?

– Нет, сдаю химикам, – Деев показал глазами на Батракова.

– Придется отстоять еще одно дежурство. Когда я вошел на этаж, команды «смирно!» подано не было.

Старший сержант стиснул зубы.

– А теперь, товарищи военнослужащие, займите свободные места по полной программе.

Комбат слыл большим юмористом, но никто не хотел становиться объектом его шуточек.

Пацаны оторопели.

– Быстрее! Снимаем штаны и размещаемся на гнездах!

Первым рванулся исполнять приказание Деев. Он быстрее солдат занял позицию рядом со своим дневальным и преданно уставился на Стойлохрякова.

Резинкин переглянулся с Гришей. В глазах было одно: «Залетели».

– Товарищ подполковник, – начал нудить Батраков, пытаясь выкрутиться.

– Не мычи, теленок, у меня сиськи нету. Снимай штаны и в позицию.

– Может...

– Отставить, вон смотри, сержант уже разместился.

Резинкин вместе с Заботой, скривив рты, нехотя сняли штаны и сели. Батраков повернулся к предназначенному ему очку.

– Ритм одна секунда, – скомандовал он, и Забота тут же начал хлопать в ладоши. Резинкин, желая избежать возможного базара посреди ночи, стал поддерживать сослуживца.

Встав сперва по стойке «смирно», через три такта Батраков двинулся к очку. Он старался выполнять все движения четко под счет. Сержант с отмашкой рук поднял согнутую в колене ногу над первой ступенькой и резко поставил ее на дешевенькую коричневого цвета плитку с такой силой, что она треснула.

Стоя на узкой полоске перед дырой, Батраков замер на мгновение, затем подпрыгнул, прокрутился в воздухе вокруг своей оси, приземлился уже над очком с расставленными ногами, тут же спустил штаны, тряхнув хозяйством перед комбатом, и присел.

– Ритм убрать, – приказал Батраков и с наполненным служебным рвением лицом повернул голову вправо, выполнив команду «равняйсь!», затем стал вновь смотреть перед собой в бесконечность.

– Так и быть, – ласково произнес комбат, – добавлю пять дней к отпуску, люблю шутку. И пятнадцать к сроку службы, строевая хромает.

Батракову стало намного хуже, чем остальным. Деев – так тот просто улыбался.

– Ну вот, теперь вы все засранцы и все равны друг перед другом и передо мной, – комбат стал медленно прохаживаться туда-сюда перед солдатами.

В туалет заглянул Кикимор. Узрев посиделки, он вначале, ничего не подозревая, отправился к свободному пункту приема отходов как раз напротив двери.

Увидев комбата, идущего к нему навстречу вдоль рядка очкистов и продолжающего читать мораль, Кикимор замялся. Вряд ли до него дошел смысл слов, ему было достаточно того, что он наблюдал. Дембель посмотрел на Батракова и по его лицу понял, что Стойлохряков здесь не для того, чтобы помочь им произвести необходимую организму гигиеническую манипуляцию с использованием, как это обычно в армии, листика из устава.

Лицо Кикимора на мгновение сковала судорога, после чего он, в три погибели согнувшись, вылетел прочь в коридор. Его ржание раздавалось уже где-то далеко. Резинкин был уверен, что все они станут героями анекдотов.

– Мне стало известно, что к нам едет ревизор. Вряд ли вы знакомы с классикой...

– Это Гоголь, – подал голос Заботин, успевший закончить десять классов в своем родном Свердловске.

– Не Гоголь, а комиссия. Из округа едут проверять нашу часть. В любой день на этаж могут зайти. Поэтому дежурить будете вместе с химиками, – подполковник прошелся суровым взглядом по сержантам. – Вас пятеро плюс дневальный на тумбочке. Цель – за сутки превратить этот сортир во дворец.

Все стали панически осматриваться по сторонам. Потолок прописала вторая рота, что живет над ними. Дверь в туалет держится на одной петле и поэтому всегда открыта. Широкий подоконник, оконная рама, наверное, никогда и не были белыми. Целого стекла Резинкин здесь никогда не видел, в форточке его вообще не было. Пол – голый бетон, покрытый множеством мелких ямок, в которых в лучшем случае стоит вода после уборки дневальным. Сам постамент – две ступеньки, выложенные коричневой плиткой. Что тут можно сделать?

На свою беду, Мудрецкому приспичило, и он подался оправляться.

– Вы-то мне и нужны, лейтенант! – обрадовался Стойлохряков, увидев Юру. – Заходите, у нас здесь собрание.

Мудрецкий вначале недоумевал, а когда въехал, не смог скрыть улыбки.

– Смешно?

Юра заставил себя стать серьезным. Но щеки его от нахлынувших эмоций то раздувались, то втягивались. На глаза навернулись слезы.

– Успокойтесь, лейтенант, – комбат не удержался и сам хохотнул. – Вот вам орлы, через сутки я хочу зайти и пописать в идеальном сортире. Не подведите меня.

Юра уже не удивлялся, что ему подсовывают всякую дрянь. На нем висел двигатель. Как его достать, он не мог себе даже представить. Придется все два года откладывать деньги. Неудивительно, что комбат будет вешать на него всех собак, зато командир может быть уверен, что во время дежурства в парке лейтенант проверяет теперь все машины.

– Можете подниматься, товарищи солдаты, и запомните, гоголь – это напиток.

Комбат ушел.

От долгого сидения ноги затекли. Парни медленно поднимались.