Чтение онлайн

Словом, всё происходящее напоминало старый добрый выезд на рыбалку. Я разжигал костёр, тихо ругаясь и моргая от древесного мусора, запорошившего мне очи. Джироламо молча таскал из воды, как заведенный, рыбу, стоя по колено в воде. Стивенс дурачился на берегу, периодически принося пойманных рыб ко мне, и заставлял перекладывать их крапивой, уверяя, что при таком хранении рыба не испортится. Я же доказывал ему, что рыба испортиться просто не успеет, и продолжал попытки раздуть костер. По-моему, Кис слопал тайком несколько сырых рыбёшек, потому что на подбородке у него поблёскивали чешуйки.

ПРИМЕЧАНИЕ СТИВЕНСА: Да случайно они попали туда, случайно, сколько можно объяснять!

Рыба была просто восхитительна! К полудню погода наладилась окончательно и стало совсем тепло. Кис долго вылизывался, да так и заснул на солнцепеке. Я лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел на проплывающие белые облака. Над ухом трудолюбиво жужжала какая-то мошкара, но не кусалась, поэтому отгонять её было лень. Джироламо сидел, поджав под себя здоровую ногу, задумчиво смотрел на озеро, и машинально грыз длинную соломинку. Вода была совсем спокойной, и только иногда на её глади внезапно расплывались круги от всплеснувшей рыбы.

— Самое бы время идти, — сказал я, глядя на выписывающую высоко над нами круги какую-то крупную птицу. — Вурды, насколько я понимаю, солнца не любят?

— Не любят, — не сразу отозвался студент. — Да только по эту сторону перевала вурдов почти нет. Они больше к хуторам и деревням жмутся. Ну, и у лорда Уиндема около замка…

— А в самом замке?

— Нет, там их нет. Стены им противны, их один святой строил. Вурды ни церквей, ни солнца не любят. Правда, могут и потерпеть, если им позарез это необходимо.

— А ты же говорил, что в этом мире магии нет?

— Магии нет, а Церковь есть. Кстати, здешняя Церковь вурдов не признаёт, но и, за редким исключением, открыто против не выступает. Считает, что не время пока выступать. И то сказать, сколько вурды церквей разорили, если священник в проповедях лишнего говорил…

— «Несть власти, аще не от Бога»?

Джироламо мрачно посмотрел на меня, и я опять смутился.

— Именно так, нет такой власти. Но Бог всегда на стороне упорных, понял? Церковь поддержит нас, когда Уиндем выступит в открытую. Если король мертв и тому будет свидетельство, он сам станет королем, как один из наиболее родовитых дворян. У него есть сын, который унаследует трон, так что будет новая династия.

— У-а-у! — зевнул проснувшийся Кис. — Хорошо здесь спится, только вы оба под ухом бубните. — Значит, лорд Уиндем готов к драке, но хочет ударить наверняка?

— Да. В том числе он ждёт свидетельства отцов Церкви о том, что, мол, свершилось предначертание Господнее и в его свите есть тот, кто сможет войти в Башню.

— А вот он, на травке валяется! — Немедленно заявил Кис и торжественно указал на меня лапой. — Лежит, понимаешь, сбывшееся пророчество и после трапезы отдувается. Слушай, Джироламо, а лорду не взбредёт в голову, что наш друг попытается сесть на его место, коль скоро он такой силой обладает? Знаешь, не люблю я всех этих дворцовых интриг — кинжал из-за угла, аква тофана в бокале, шнурок на шею и прочее.

— Взбредёт. — Мрачно ответил Джироламо. — Я его отговаривать от этого не стал. Просто мы договорились о том, что я постоянно буду рядом и, в случае чего, убью Рыцаря.

— Круто, — только и смог выговорить я.

— Вот именно. За это мне много чего обещано.

— И убьешь? — уважительно и заинтересованно спросил Кис.

Джироламо взглянул на него, потом осторожно прилёг на бок и как-то нехотя сказал:

— Нет. У меня к вурдам свои счёты. Поэтому мне с вами по пути.

— Как романтично, — вздохнул Стивенс. — Боюсь, только мой неискушённый друг не оценит этого должным образом и будет теперь плохо спать. И будешь ему сниться ты, Джироламо, коварно подкрадывающийся к нему в ночи. На губах твоих змеится ехидная улыбка, на лице чёрная маска, а в левой руке пожелтевший пергамент, на котором начертано одно слово: «Смерть!» таинственными, давно забытыми письменами…

— Мели, Емеля, твоя неделя, — фыркнул я. — У тебя воображение буйное, а я зато в людях разбираюсь.

Джироламо вдруг поднял голову и посмотрел на меня. Потом на губах его появилась слабая улыбка, и он тихо сказал:

— Давайте отдохнём, знатоки человеческих душ.

— И то дело, — согласился я, — это Кису хорошо, он выдрыхся, а мы с тобой так и не вздремнули…

На развалинах одного из домов мы нашли лишь мальчонку лет семи, держащего за руку девочку, совсем еще маленькую и тоненькую, дрожащую, как былинка. Рядом крутилась тощая и лохматая собачонка, пугливо жавшаяся к ногам голодных детей и косо поглядывавшая на Стивенса.

— Не бойтесь, она не кусается и не лает, — хмуро оказал мальчик.

— Почему? — каким-то сдавленным голосом спросил Джироламо.

— Солдаты в нее стрелой попали — неохотно ответил мальчик, — горло пробили. Еле-еле выходил, думал помрет. Только теперь боится всех и не лает. Горе, а не сторож…

Девочка заплакала. Я присел рядом с ней на корточки и сказал:

— А у нас котик есть. Видишь, какой большой?

Девочка открыла рот и перестала плакать. Потом она шмыгнула носом и тоненько спросила:

— Небось, царапается?

— Нет, — сказал я, — он добрый. Смотри, какая шерсть тёплая. Хочешь с ним поиграть?

Кис сделал мне страшные глаза и просюсюкал:

— А кто это у нас тут такой хорошенький? А кто это у нас тут с косичками такими красивыми, а?

— Это мне братик косы заплетает! — с гордостью сказала девочка и обняла Киса за шею. Слёзы оставили у неё на щеках мокрые дорожки. — А Шарик у нас плохо бегает, потому что у нас у самих хлеба нет, и ему мы ничего не даём, и он стал слабенький. Зато он вчера крысу принёс!

— Да ну? — удивился Стивенс. — Молодец, Шарик! Очень даже умный пёс. Хотя, конечно, мне, как коту полагается собак не любить, но этого добытчика я возлюбил всей душой. А вот дядя рыцарь сейчас достанет нашу сумку, а там у нас всего много, даже Шарику есть что пожевать…

— Шарик ма-а-а-ало кушает… А хлеба у вас хватит?..

— У нас маму вурды угнали, — тихо рассказывала малышка Стивенсу, свернувшемуся клубком на соломе и гревшему детей. Джироламо уложил их, но они немного боялись студента, и Кис решил лечь рядом. Я вытряхнул из сумки всё, что могло пригодиться, и заколебался лишь тогда, когда вынул шарф Лины, бережно зашитый и завернутый в кусок пергамента. Под хмурым взглядом Джироламо, я поспешно разрезал его на две части. Получилось нечто вроде накидок. Кис шумно вздохнул, но по глазам его я видел, что он одобрил мой поступок…