Чтение онлайн

У меня очень хорошо развито воображение, и я очень живо представил, что сейчас может произойти. Я вскочил на свой видавший виды велосипед и, не оглядываясь, приказав ушам ничего не слышать, умчался прочь».

– Ну, если коротко, то парень, вернувшись из армии, приезжает в подмосковный городок под названием Истра к себе на дачу, там достает из гаража велосипед, подкачивает сдувшиеся шины и уматывает кататься по городу. Но катается не просто так – через какое-то время парень останавливается напротив одного знакомого дома, где видит в саду девушку – свою первую любовь. Которая, как это всегда бывает, провожая в армию, клялась ему в верности, а на самом деле по прошествии некоторого времени – изменила.

– Разве всегда так бывает? – перебила Трида.

– Конечно. Причем, всегда именно так и бывает, – не моргнув глазом, ответил Павел.

– Нет. Думаю, ты не прав. Это у вас, мужиков, такие заморочки в головах блуждают. Хотя… Но ладно, что дальше?

– Рассказ вообще-то короткий. Главный герой заговаривает со своей бывшей любовью через заборчик, и тут она начинает обвинять его в том, что он типа навел на нее жуткое проклятье. Что все беды, боли и страхи, о которых он рассказывал ей два с половиной года тому назад, стали происходить с ней, причем, происходить многократно.

К примеру, он рассказал ей о том, как полез на старую полуразрушенную церковь, но вдруг сорвался, упал с приличной высоты, разбил себе колени, локти, да к тому же еще и сильно обкрапивил руки и лицо. И вот она, вспоминая этот рассказ, в один прекрасный день тоже полезла на ту же самую церковь, и тоже с нее сорвалась, с теми же самыми последствиями. Но это бы все ерунда, а самое ужасное в том, что теперь, пока она это рассказывала, на ее руках появились ссадины, а на лице – ожоги от крапивы.

Потом она напоминает еще один рассказ – про найденный им же подземный ход в Новоиерусалимский монастырь, в который он полез вместе с младшим братом, а там, в этом ходу оказался осиный улей, и эти осы и его, и брата очень сильно пожалили. А она тоже умудрилась отыскать этот подземный ход, и тоже в него залезла… И в то время, пока она сейчас рассказывала своему бывшему ухажеру, у нее на шее и плечах вдруг образовались язвочки, и из них стали вылезать осы…

– Кошмар! – вновь перебила Трида. – Откуда в твоих мозгах все это?!

– А потом, – спокойно продолжил рассказ Павел. – Девушка напоминает главному герою его собственный сон. В том сне он на монастырских прудах наловил на удочку линей, принес их домой, и его тетя этих линей пожарила на сковородке, а главный герой вдруг превратился в одного из них. И все бы ничего, если бы того самого линя не схватила кошка и не убежала с ним под терраску, чтобы сожрать, а другие кошки начали его у нее отнимать, рвать когтями…

– Ты хочешь сказать, что и девушка…

– Ее имя – Оксана. Я это имя терпеть не могу. В моем рассказе Оксана тоже пошла на монастырские пруды и тоже поймала на удочку линя. И ей тоже приснился сон, будто бы она в этого линя превратилась, и ее поджарили на сковороде. И что самое-то главное в рассказе, – пока она все это вся такая несчастная и в слезах выкладывала главному герою, он вдруг увидел, что ее кожа начинает поджариваться, и в то же время со всех сторон к ней начинают подкрадываться голодные кошки… Все. На этом рассказ заканчивается…

– Ты про себя писал? – спросила через некоторое время Трида.

– Я всегда пишу исключительно про себя. И про тех, кого знаю.

– И что на самом деле сейчас с той… Оксаной?

– А вот этого я не знаю. И даже знать не хочу.

– Этот рассказ не про любовь, а, скорее, про ненависть.

– Вообще-то ты права. Ненависть. А знаешь, что интересно? – поймав очередную рыбину, Павел положил удочку на землю, наклонившись к рюкзачку, достал из него две банки пива, одну протянул Триде, вторую открыл для себя и сделал несколько глотков.

– Удивительно, но буквально каждый второй персонаж, списанный с реального человека и погибающий в моих нетленках, теперь уже не живет в реальной жизни. Нет, смерти, конечно, типичные, у кого инфаркт, кто-то утонул, кого-то отморозки зарезали… Не то, что там – одного щуки сожрали, другому рак клешней горло перерезал… Но самое интересное – почти все эти герои, которых я описываю и убиваю в своих рассказах и романах, если можно так выразиться, отрицательные. Догадываешься, о чем я говорю?

– Выдумщик ты, Павел, – Трида тоже открыла пиво и сделала несколько глотков. – Злой выдумщик.

– Какой есть, – не обиделся он. – Нам надо местечко поменять. А то, похоже, я здесь всего активного хищника выловил.

– Я у тебя пока главное не спросила, – она жестом попросила рыболова не торопиться уходить. – У тебя есть фантастический рассказ, который называется «Плавающий букет кремовых роз».

Этот рассказ, опубликованный в одном фантастическом сборнике, Павел тоже помнил дословно:

«Мне и самому было смешно. И я действительно громко рассмеялся, поддержав донесшийся до меня гогот рабочих, реставрирующих мост через Истру и наблюдавших сцену моего «кувыркнадзе» с обрывистого берега реки в ее прохладные воды.

Да, кувыркнулся я знатно! И что обидно – успел пройти по самому краю берега несколько подобных, с виду вполне безопасных мест, но именно на этом, самом, на первый взгляд, ровном участке потерял под ногами почву и-и-и…

А виноват во всем – голавлик! Бойкая серебристая рыбешка выскочила за блесной, но я зачем-то поддернул спиннингом, и резкое ускорение приманки насторожило мой потенциальный трофей, который мгновенно исчез в пуклях зеленых водорослей. Чтобы спровоцировать пугливого голавлика на новую атаку, я посчитал нужным сместиться вверх по течению. Вот и сместился!

Слава тебе Господи, я не покалечился. Просто провалился ногой в скрытую травой ямищу, по инерции полетел вперед и свалился с невысокого, в общем-то, обрывчика в те самые прохладные воды моей любимой речки Истры.

Ни спиннинг, ни катушка не сломались, мобильник остался в кармане жилетки; две коробочки с блеснами, все-таки выскочившие из сумки, и слетевшая с головы бейсболка, благополучно были подобраны с поверхности воды, пока их не унесло течением; и главное – в своем полете-кувыркании я умудрился не напороться на торчащий по диагонали к воде ствол дерева, заостренный в виде заточенного карандаша, по-видимому, стараниями бобров …