Кабы я была царица...
Шрифт:
– Так меня обокрали… Деньги взяли, сто шестьдесят тысяч рублей…
– А при каких обстоятельствах? Дверь вроде не взломана…
– Не. Не взломана. Он сам вошел.
– Как это – сам? То есть вы кого-то сами впустили?
– Ну да. Впустила.
– И дальше что? Впустили, и дальше что?
– Так ничего… Вон за стол сели, я кормить его начала…
– Кого – кормить? Грабителя кормить?
– Да нет же! Вы не поняли! Я ж тогда не знала, то он грабитель! Я сама его позвала… Ну, в гости, значит… Он позвонил, я и позвала…
– Так это ваш знакомый, что ли? – вступил в разговор другой, высокий и хмурый.
– Нет. Не знакомый. Ну, то есть… Как бы это сказать? Я накануне объявление в газету дала, что, мол, желаю познакомиться с целью создания семьи…
Приехавшие коротко переглянулись и окинули ее любопытными мужскими взглядами, будто хотели оценить ее шансы на создание семьи. Потом коренастый протянул участливо:
– Что ж, тогда с вами все понятно, гражданочка… Что ж вы так неосмотрительно желаете познакомиться? Да еще и объявление дали? Можно сказать, сами своими руками жулика в дом завлекли…
В другой раз как-то поосторожнее знакомьтесь! Где у вас деньги-то были?
– Да вон, в коробке из-под обуви…
– А он вам винцо налил, пока вы на кухню бегали?
– Ага… Я за котлетами пошла, прихожу, уж и налито вон в бокальчике было…
– Понятно. А как вы себя чувствуете? Может, вам врача вызвать?
– Да нет, ничего. Я сама отойду. Я баба крепкая. Вы мне лучше деньги мои…
– Ну, с этим потруднее будет. С этим, можно сказать, вообще большая проблема. Это вряд ли, честно вам скажу. Хотя… Вы здесь, на столе, ничего не трогали? Он из какого бокала пил?
– Да брось ты, Паша… – стрельнул недовольным глазом в товарища тот, который повыше. – Чего он, идиот, что ли? Взял и специально для тебя пальчики свои на бокале оставил?
– Да ладно… Давай уж проверим для очистки совести. Да и в протокол что-то писать все равно надо… – И, обращаясь уже к Тамаре, проговорил весело: – Протокол будем писать, гражданочка? Показывайте, где нам присесть! Может, на кухне? Пойдемте-ка мы с вами на кухню, а товарищ мой в комнате пока поработает…
– Значит, не найдете вы его все-таки? – убито поплелась за ним Тамара на кухню. – Он видный из себя такой, вежливый, в костюме с галстуком, его Артемий зовут…
– Артемий, говорите? – поднял он на нее смешливые глаза, крепко усаживаясь на стуле и кладя на кухонный стол черную коленкоровую папку. – Ишь, имя-то какое звучное придумал… Артемий, главное…
Через час они, напившись чаю и съев предложенные Тамарой котлеты, засобирались уйти. Она вывела под диктовку коренастого в конце заполненной его аккуратным угловатым почерком бумаги, что «со слов моих записано верно», поставила закорючку подписи. Уже в дверях спросила с надеждой:
– Так, может, найдете вы его, Артемия этого, а?
– Все может быть, гражданочка. Все может быть. Постараемся. Мы вас потом вызовем повесткой, ждите…
Проводив гостей, она вернулась на кухню, села у окна. Ломота в теле понемногу отпускала, но легче не становилось. Все не верилось как-то, что могло произойти с ней такое. Будто в душу плюнули, ей-богу. Так старалась, обои новые клеила, посуду красивую доставала… Фу, противно-то как!
В прихожей зазвонил телефон, она поднялась, взяла трубку, выдохнула в нее обреченно:
– Да…
– Это ты, что ль, объявление в газету написала? Про то, как познакомиться желаешь?
Голос на том конце провода был простецким, немного хамоватым даже. Тамара напряглась, сжала трубку вмиг похолодевшими пальцами, спросила грубо:
– А что?
– Да ничего… Вот, звоню, раз желаешь…
– Ага! Звонишь, значит, дрянь такая! Может, еще и в гости напроситься хочешь? Что, тоже домашних котлеток захотелось, да?
– Эй, ты чё… – обиженно протянул мужской голос на том конце провода. – Каких таких котлеток? Ты чё мне хамишь-то? Сама объявление дала и хамит…
– Да отстаньте вы все от меня! Понятно? Отстаньте! Сволочи! Ничего я уже не хочу! Сыта по горло!
– Во дает… Ненормальная, что ли? Я ж по-хорошему хотел, чтоб познакомиться…
– А может, тебе еще и адрес свой домашний назвать? И рассказать в подробностях, где деньги лежат? Ишь, наплодилось вас, подлецов-халявщиков, на чужое рот разевать! А фигу с маслом не хочешь?
Она с остервенением впечатала трубку в пластиковый рычаг и даже придавила ее сверху рукой, будто трубка была в чем виновата. Странно, но отчего-то стало чуть легче. Вернувшись на кухню, она налила себе чаю, уселась перед дымящейся чашкой и наконец заплакала. Будто прорвало ее. Прав, прав этот милиционер, упрекнувший ее в неосторожности, – совсем от радости голову потеряла! Но как ее не потерять, если столько лет она этого часа ждала? Мечтала, готовилась, отказывала себе во всем… А судьба вот взяла да посмеялась над ней. И второй раз, наверное, так же посмеялась – вполне мог второй раз нормальный мужикашка позвонить… Не все ж такие, поди, как этот жулик Артемий? А она его послала куда подальше…
Когда телефон зазвонил снова, она вздрогнула, вытерла рукой мокрые щеки, собралась внутренне. Прокашлялась на всякий случай, вежливо про говорила-пропела в трубку:
– Да… Слушаю вас…
– Так я все равно не понял… – обескураженно пробасил в трубку давешний мужской голос. – Ты чё взбеленилась так? Тебя обидел кто, да?
– Да. Обидел. Очень сильно обидел, – неожиданно для себя вдруг пожаловалась Тамара. – Так обидел, что чуть жива осталась…
– Да ты чё? Ну ничего, бывает… А то скажи, я ему накостыляю пойду! Хочешь?
– Да нет, спасибо… – грустно рассмеялась она в трубку, польщенная неожиданным заступничеством. – Спасибо, конечно, за заботу…
– Ну, не хочешь, как хочешь. Тогда давай просто прогуляемся на воздухе.
– Где – прогуляемся?
– Да хоть где! Можем вот, например, в Центральный парк культуры и отдыха сходить… А можно и просто пивка попить на бульваре! Ты как, пиво любишь?