Качели
Шрифт:
И, вдруг, стоп! Новость, которая не укладывалась в голове, казалась бредом: родители расходятся, мама уезжает к новому мужу в Мурманск! Бред, бред!
Всё что угодно могла себе представить, но чтобы мама? Это же анекдот! Да вы, что, мамуля, папа! Вы что, в самом деле! Мама, это правда? Да? Ну, чего ты молчишь! Правда?
Мать она считала немолодой женщиной. Невозможно было поверить, что она может в кого-то влюбиться, встречаться с мужчиной, хотеть выйти за него замуж и всё такое. В этом было что-то постыдное, извращённый какой-то порок, такое могло произойти с известной артисткой, певицей, балериной, но не с мамой-учительницей, которой почти сорок лет.
Вспомнилось прошлогоднее мамино возвращение из отпуска на курорт Трускавец – она первый раз отдыхала одна, без неё и папы. Трускавец ей был необходим по состоянию здоровья, а отцу в этот момент было не до отдыха: сдавал важный строительный объект, сутками пропадал в тресте, домой приезжал только переночевать. Что-то уже тогда возникло между родителями. Недомолвки, холодок в отношениях. И вот выяснилось: мать, принципиальная правдолюбка, созналась по приезду отцу, что во время отдыха и лечения увлеклась отдыхавшим в соседнем корпусе рыбным капитаном из Мурманска по фамилии Баштаев. Увлечение началось невинно, в очереди за стойкой в курортной библиотеке, где оба сдавали книги. Капитан оказался большим любителем художественной литературы, однако дилетантом: читал всё подряд без разбора, не всё до конца понимая, по такому же принципу собирал домашнюю библиотеку: что удастся достать. Мать, естественно, принялась его просвещать, воспитывать в нём литературный вкус. Капитан четыре недели ходил за ней по пятам выслушивая трактовку совместно читаемых журнальных новинок, повторял: «Вы, Мария Львовна, просто посланы мне судьбой», а потом, в соответствии с канонами классической литературы предложил руку и сердце…
Конец ознакомительного фрагмента.