Чтение онлайн

Главным отличием образовательных проектов как первого, так и второго уровня является форма процесса обучения. Это активная форма обучения, предполагающая соучастие обучающихся в самом процессе (семинары, тренинги), в отличие от массовых лагерей, в которых по необходимости преобладает пассивная форма обучения (лекции).

Только когда молодежные организации с государственнической идеологией (включая молодежную организацию «Единой России») осознают себя как субъекта общественно-политического процесса и предъявят общественности понятное лицо, пройдет та растерянность, которая сегодня наблюдается в сфере молодежной политики, и можно будет перейти к решению конкретных задач – с пользой для партии и на благо России.

Александр Казаков, один из лидеров Штаба защиты русских школ в Латвии, депортированный за эту деятельность в 2004 году, руководитель европейских программ Института современных диаспор, перешел из партии «Родина» в региональное экологическое движение «Местные», созданное в Подмосковье. В интервью «Кремль.Орг» он рассказывает о причинах этого поступка, о теории и практике работы в современных молодежных движениях, а также о концепции действий в молодежной сфере.

– Александр, добрый день, скажите, вы правда ушли из молодежной «Родины»?

– Да, это действительно так. Я известил руководство партии об этом в понедельник. Не скажу, что это решение быстрое и простое, но оно бы состоялось рано или поздно. Последний год моей работы в партийном формате с молодежной тематикой убедил меня на практике, хотя я раньше знал это в теории, что партии не могут и, наверное, не должны заниматься молодежной темой в государстве.

– Любые существующие в России?

– Почему только существующие в России? Я бы сказал, что это имеет отношение к любым партиям в любой стране. Если брать исходное значение слова «партия» как «часть», то в качестве части некоего целого, государства, партия может, во-первых, давать молодежи предложения как избирателю, актуальному или потенциальному, а во-вторых, готовить из молодежи свой партактив. То есть все старо как мир, но вот этого как раз и не умеют делать российские партии. Они не хотят новых кадров! И, собственно, это все: сделать предложение для всей российской молодежи (так же как и немецкие партии для немецкой молодежи) наши партии не могут.

– Партия может сделать нормальное предложение молодежи, но для этого она должна быть единственной партией в стране.

– Да, но мы эту ситуацию, слава богу, не рассматриваем.

– Вы ушли в прокремлевское движение, скажите, на ваше решение повлияли действия Администрации Президента, были ли предложения с ее стороны?

– Я бы сказал так: действия Администрации Президента на мое решение повлияли. Но это были системные действия. За комментариями некоторых, может быть, не совсем внятных для меня действий я обращался к тем людям, которые сейчас работают в Администрации и которых я знаю по 10, 15 и больше лет. И в этом смысле действия Администрации на меня повлияли. Но я иду на работу не в Администрацию Президента!

– Но «Местных» курирует Администрация. Кстати, почему вы ушли к «Местным», а не к «Нашим»?

– Честно говоря, работа с «Местными» заводит меня гораздо больше, чем работа с теми же «Нашими». Для меня более внятна позиция политических экологов Подмосковья, чем программы «Наших». А что касается «Местных», подмосковной молодежи, то в своей работе я сталкивался с этой молодежью живьем, знаю ее в лицо, что называется. Молодежь, живущая за МКАДом, по-другому относится к СВОЕЙ земле, с гораздо большим пиететом, чем взрослые. Это особенно важно для Подмосковья, потому что все взрослое Подмосковье живет скорее в Москве, чем в области. И подмосковная молодежь – это такое локальное сообщество, к которому у меня действительно большой интерес. Может быть, удастся с подмосковной молодежью сформировать некую модель, которая понравится и другим регионам. Потому что сегодня, при разрушенной стране, если брать ментальный план, общероссийские движения, на мой взгляд, не слишком рентабельны.

– Вы думаете, организация должна быть региональной?

– Я думаю, что само движение должно быть обратным. Оно должно идти снизу. Сначала самоорганизация, а потом, на уровне каких-то метаидей, уже возможно построение каких-то сетевых, допустим, структур.

– Как Дмитрий Рогозин отнесся к вашему решению?

– Я могу процитировать Дмитрия Олеговича: он сказал, что как гражданин он рад, что такие люди, как я, будут там работать. Лично с ним у нас отношения не только давние, но и хорошие. В моей судьбе, особенно после депортации из Латвии, он сыграл очень большую и положительную роль.

– Но скажите, вы в «Родине» должны были курировать молодежь?

– Да, меня на президиуме назначили куратором молодежных программ партии.

– То, что вы реально не имели возможности курировать и контролировать молодежное движение этой организации, наверное, и есть главная причина, почему вы покинули «Родину»?

– Совсем нет. Конечно, многие молодые люди, которые уже были в партии «Родина» и которые пришли при мне, меня абсолютно не удовлетворяли по части качества, и ничего с ними сделать я не мог. Партийный формат еще и ограничивает зону действия, это, как ни странно, такой же бюрократический аппарат, как и бюрократический аппарат государства. Чем отличается партия от государственной структуры? В партии человек – я в данном случае не про себя, – даже встроенный в бюрократическую структуру, имея непосредственные выходы на операторов процесса, может действовать вопреки решениям партии.

Простой пример: было принято решение «Родиной», достаточно давно, что партия не участвует во всякого рода «цветных революциях». И после принятия этого решения некоторые молодые люди из партии «Родина» день за днем говорили про Майдан, Манеж и прочее, хоть ты кол на голове теши! Меня эта ситуация не устраивает в принципе. То есть, если коллегиально принимается решение, если наличествует некоторый консенсус, будьте любезны, ведите себя по правилам.

– Вы не имели полномочий «дать по шее» за такое?

– Вы знаете, я обычно сам беру полномочия, столько, сколько смогу нести, но в данном случае из личного уважения к Рогозину я делать этого не стал. Я пошел по стандартной процедуре, высказал мнение, предложил какие-то выходы, но к тому времени партия была уже на старте кампании, и было не до этого.

– Вы пришли в «Родину» еще в 2004 году.

– Сразу после депортации.

– Осенью 2004 года у вас была первая акция около здания ЕС?