Чтение онлайн

— А что за заклинание?

— Не торопись. Твой предок был одним из таких людей. Он был другом одного абаттца, был им спасен, позже — мы помогли ему материально, в результате чего он стал лордом. Предок твой, кажется, Кархат Клён, был человеком чести, и согласился принять участие в этой авантюре с заклинанием. Обряд был совершен, лорд дал клятву, которая передавалась всем лордам Клёна по наследству — "Не щадя жизни защищать ребенка с глазами Абатты!" Поэтому тебя так и защищали, кстати.

— Неприятно, когда из-за одного человека погибают многие, — угрюмо сообщил я.

— Ну, эти многие умерли за тебя, да. Но много поколений Замка Клёна благодаря тебе же, по сути, жили весьма хорошо и привольно, — возразил алхимик. — Ладно, продолжим. Заклинание было такое: каждая пара кхае, из тех, кто остался жив, с помощью магии отдавали своего ребенка человеческому роду, чтобы спустя века тот родился в хорошей, богатой семье и смог окрепнуть, подрасти без особых бед и проблем.

— Сами бы родили и воспитали, — пробурчал я.

— Я же уже говорил, этот план с "родили и воспитали сами" был неудачным — за все это время, с Затопления Абатты, только три ребенка выжили! Да и с рождаемостью у нас не так, как у людей. Когда-нибудь узнаешь. В общем, заклинание удалось. Только беда оказалась в том, что про Абатту не забыли и спустя века — сам прочувствовал на себе охоту. Мы рассчитывали на короткую память людей, но кто-то остался верен традициям. Ну, к тому же, мы потеряли большинство родов людей, скрепленных клятвой. Да и время рождения первого ребенка наступило неожиданно — заклинание должно было действовать еще сотню лет. Нас самих осталось совсем мало, одиннадцать кхае, поэтому было сложно искать таких, как ты, спасать всех. Тебе повезло, как и твоей подружке. Некоторым повезло больше — их сразу нашли абаттцы. Некоторых убили.

— У меня возникает только один вопрос, — пробурчал я, перегруженный информацией. — Как ты, со своими фиолетовыми глазами, умудряешься скрываться среди людей?

— О, — рассмеялся Нерре. — Я, вообще-то, алхимик, с магией у меня плохо. У каждого абаттца свои способы маскировки. Тебе судьба «помогла», девушка ваша, воительница, поступила проще. Кто-то использует магию, таких большинство. Иллюзии, скажем. Некоторые — воздух. Но в магии есть изъян: у людей тоже есть волшебники, и некоторым, редко, конечно, удается разоблачить кого-нибудь из кхае. Я же поступил куда проще. Алхимия, Каэхон, это не только забава стариков. Сама природа кхае сопротивляется, чтобы глаза изменяли цвет: даже хорошим магом приходится попотеть. Мне пришлось потрудиться еще дольше, но в итоге я создал капли для глаз, что изменяют их цвет. Так что сейчас у меня просто черные глаза.

— А не поделишься? Для Тайсамы?

— Поделюсь, — кивнул он. — Но действуют капли недолго В лучшем случае — двое суток. А сделать большой запас не получается — редкие травы нужны, многие я заказываю издалека. И самый большой минус — не больше недели можно хранить готовые капли, после этого они не действуют, портятся. Так что к вашему уходу я дам одну порцию, больше смысла давать я не вижу.

— Спасибо, — поблагодарил я. — У меня есть много вопросов…

— Ничего страшного, — успокоил меня Нерре. — У тебя их всегда будет много. А у меня в горле пересохло уже. Пей, — поставил он передо мной стакан с пряно пахнущей жидкостью, по запаху чай ну никак не напоминающей. Куда вы сейчас направляетесь?

— Кхм. В Старый Замок. Задание. Ты правильно понял насчет Обители.

— Не дурак, камушки-то твои вижу, — усмехнулся Нерре. — Что за задание?

— Изъять в замке девушку-кхае, притащить ее одному человеку.

— Интересно. Как его зовут?

— Кетхе деТаго.

— Абаттец, — кивнул утвердительно Нерре. — Один из тех, кто занимается поиском и спасением детей. Только не могу понять, почему он не сам действует… Нанял каких-то юнцов. Прости, Каэхон, но по сравнению с ним ты — зеленый новичок во всем. Кстати, ты из Туманной?

— Да, оттуда.

— И там все та же наставница, эта, забыл, как зовут… Темпераментная?

— Именно.

— И она все также интересуется кхае?

— Точно.

— Опять что-то без меня придумали, — проворчал недовольно Нерре. — Главная наша проблема, Каэхон, это неорганизованность. Нет четкого лидера, каждый действует сам. Разбросаны по всему миру.

— Кстати, — вспомнил я. — Ты не знаешь, что это были за нападения на Обитель? Двое или трое кхае появились, похулиганили и исчезли.

— Да, что-то такое было. Это проверяли слухи о том, что в Обители есть дети-кхае.

— А зачем же так шумно?

— Не все абаттцы получают с годами мудрость — некоторые приобретают удачу, — таинственно сообщил Нерре. — В любом случае, если Кетхе решил, что нужно вас проверить, значит, нужно. Он вообще подозрительный и мрачный тип, что для кхае редкость. Ладно, хватит о делах. Еще наслушаешься.

— Уже предчувствую, — вздохнул я, отхлебывая горячего «чая». Напиток, между тем, оказался вкусным, хоть и каким-то странным.

Алхимик перевел разговор на какие-то пустопорожние темы, я не возражал. Надо было осмыслить все то, что на меня свалилось… То никакой информации, то целые лекции! Под конец он дал мне пузырек с каплями для глаз, проворчав, что ему лень варить новую порцию, эту и так недавно сотворил. В конце концов он отпустил мое бренное тело к друзьям, которые, как ни странно, все доели и нетерпеливо меня дожидались.

— Долго ты, — недовольно сообщила Тайсама. — Нам тут добавку принесли, она уже кончилась, обсудили все детали дальнейшей дороги… Что вы там делали?

— Да я вот думал, не стать ли мне алхимиком, — сообщил я, приняв задумчиво-серьезный вид. — Но потом понял: не стать. Понимание приходило долго. Ну и чайком меня попоили.

— Ну и ладно, — миролюбиво кивнула Тай.

— Время, что подарил ты нам на вкушение яств этого благословенного рукой небес города, было нам не в тягость, — согласился кратко Ширра.

Мы походили по вечернему городу, пополнили запасы провизии, едва успев перед закрытием рынка. Потом вернулись к алхимику, который налил нам чайку и уложил спать. Ширра отключился моментально, а вот мне почему-то не спалось. Абатта… Название меня притягивало, хотя для меня это было лишь словом. Еще я не мог понять, почему поверил алхимику — каждому слову, безоговорочно.