Чтение онлайн

Потом Митя включил телевизор, пощелкал каналами, выискивая что-нибудь поинтересней. По “Культуре” шел фильм с Чарли Чаплиным Он поставил перед собой на журнальный столик бутылку молдавского коньяку, блюдце с лимоном. Уселся перед экраном и стал быстро напиваться. Через двадцать минут он уже хохотал, глядя, как Чарли носится по лестнице эскалатора.

Был шестой час вечера, и уже начинало темнеть. Рашид сидел в сквере на краю скамейки. На другом краю сидела девушка с книгой. Вороны с громким карканьем то и дело тяжело взлетали с деревьев, роняя в рыхлый снег труху и мелкие ветки. Рашид покосился на девушку и улыбнулся. Девушка намеренно опустила голову и уткнулась в книгу, не желая его замечать. Рашид пододвинулся поближе, демонстративно прокашлялся.

— Девушка, извините, а что вы читаете?

— Бунина, — отозвалась девушка, не поднимая глаз.

— Поразительно, девушки еще интересуются хорошей литературой! — притворно удивился Рашид. — Наверняка “Темные аллеи”. Они такие эротичные, — слово “эротичные” Рашид произнес намеренно вычурно, на старый манер.

— “Окаянные дни”, — сказала девушка, краснея. — У меня хвост.

— Черт возьми, так вы филологиня! Как это приятно! И я тоже филолог. Преподаватель кафедры русского языка для иностранных учащихся в техническом университете. Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь? — Рашид пододвинулся еще ближе, положил руку на спинку скамейки. — Девушка, давайте куда-нибудь сходим? А потом я покажу вам свою библиотеку. У меня большая библиотека. Как вас зовут? — Рашид положил руку девушке на плечо.

— Да что вы делаете! — запоздало встрепенулась девушка. — Никуда я не поеду! Отстаньте от меня!

— Я вам все объясню про“Окаянные дни”, а потом мы вместе почитаем “Темные аллеи”, — Рашид, не обращая внимания на вопли девушки, обнял ее и попытался поцеловать.

Девушка вскочила со скамейки, огрела Рашида книгой по голове, припустила по дорожке, крикнув на прощание: — Маньяк какой-то!

Рашид соскочил со скамейки, быстрым шагом прошел следом за девушкой несколько шагов.

— Ой, мамочки! — девушка свернула с аллеи и, перебежав через улицу, скрылась в переулке.

Рашид вернулся на свое место, откинулся на спинку скамейки и вздохнул:

— Ну, наконец-то! А то просто беда.

В “Мерседесе” с темными стеклами, припаркованном у тротуара метрах в тридцати от скамейки Рашида, сидели двое. У того, который сидел рядом с водителем, на голову был надет специальный шлем с прибором ночного видения. На коленях лежала фотокамера с мощным объективом. Погружающийся в сумерки сквер виделся ему в зеленоватом свечении.

Рашид достал из кармана куртки пакетик с арахисом в шоколаде, надорвал его, стал неторопливо есть. Поежился от холода.

— Остался один, — прокомментировал наблюдатель ситуацию. — Конфеты жрет.

В конце сквера показалась высокая блондинка в очках и модном пальто. Она звонко застучала каблуками по очищенному от снега асфальту. Это была Лина.

— У вас тут свободно? — поинтересовалась она, подойдя к скамейке.

— Конечно, присаживайтесь, — улыбнулся Рашид. — Прохладно, однако.

— Да, не май месяц, — Лина подняла воротник пальто. — Вы Рашид?

— Рашид Бектемирович, преподаватель мистера Чанга по русскому языку. Уезжая, он передал мне все полномочия на ведение его дел в России.

— Знаю, — кивнула девушка. — Он говорил. Вы работаете за три процента. Еще он сказал, что оставил вам необходимую сумму для покупки информации.

— Оставил, — кивнул Рашид. — Вы, надеюсь, понимаете, у меня ее с собой нет. Что я, дурак, таскать по ночному городу такие деньги?

— Да нет, не дурак, — задумчиво произнесла Лина. — В таком случае, если мистеру Чангу не к спеху, мы тоже никуда не торопимся, — девушка поднялась со скамейки.

— Подождите, не уходите так. Давайте договоримся конкретно: где и когда. Девушка, вы поймите меня правильно, я трушу, я боюсь. Я маленький человек, преподаватель на кафедре с четырехсотрублевой зарплатой. Втянули меня в какую-то авантюру, в какой-то непонятный бизнес. Чанг говорил: башкирским медом торговать, а теперь речь идет об информации. Она что, секретная?

Лина весело рассмеялась:

— Очень! Топ сикрет. Речь как раз о башкирском меде, который так интересует корейца. Сколько тонн производится, сколько можно экспортировать в год. Дан анализ разных сортов. Из каких микроэлементов состоит, где собирается. Экологическая безопасность и прочее, прочее, прочее. Они люди дотошные, и кота в мешке покупать не будут.

— Да, это пожалуй, — кивнул головой Рашид. — А поставки-то большие?

— До пятидесяти тонн. Считайте, если он у них раз в семь дороже. Вам он оставил предоплату за товар.

— Ух ты, разбогатею! — мечтательно сказал Рашид. — Зачем же тогда вся эта конспирация?

— Никакой конспирации нет. Я вам просто позвонила, и мы просто встретились на скамейке в сквере. Сделка пойдет в обход таможенных пошлин. Они слишком большие и у нас, и у них.

— А, контрабанда! Понятно. Ну вот видите, не зря я боялся, — вздохнул Рашид.

— Да вам-то что? Вы что, патриот или шибко принципиальный?

— Нет, бедный я, — вздохнул Рашид. — Был бы богатым, не мерз здесь.

— Ну вот и ладно. Завтра в девять часов утра на улице Народного Ополчения, во дворе тридцать шестого дома. Знаете где это? — Лина хорошо знала этот двор. Он был большой, широкий, с “ракушками” и прочими укромными уголками. В этом доме у нее жила бабушка.

— Найду, — кивнул Рашид.

— В девять часов утра не струсите с деньгами?

— В девять-то уж точно не струшу, — улыбнулся Рашид.

— Тогда до завтра! — Лина махнула на прощание рукой и застучала каблуками по асфальту.

— Остался один, — прокомментировал мужик в “Мерседесе”. Пока Лина с Рашидом разговаривали, он успел сделать с десяток снимков. — Девка идет в сторону метро.

— Двинули за ней, — сказал водитель, трогая машину с места.

Было без пятнадцати девять. Небритый лысеющий мужчина в спецовке, в ватнике, в грязных вязаных перчатках — типичная униформа российского сантехника всех времен — с чемоданчиком в руке набрал код на подъездной двери и вошел в дом на улице Народного Ополчения. Это был Бадаев. На лифте он поднялся на последний этаж. Огляделся. На чердак вела железная лесенка, но ход был перекрыт железной дверью, на которой висел огромный замок, кроме того, дверь была опечатана двумя бумажками, на них стояли круглые печати, чьи-то подписи и даты.