Чтение онлайн

— Я ж и на тебя прихватил. Но если считаешь, что мало, то извини. Совсем забыл о твоей повышенной впечатлительности. Ничего! На месте докупим!

Понять ехидство Хвостовой можно. Все как люди в поход собрались, а у меня мало того, что вместо одного два армейских рюкзака, так ещё и в каждой руке по огромной сумке. Ну и достаточно объемный короб с едой, заботливо подготовленный Верой, имеется. Нагрузился, словно верблюд караванный!

— Господа студенты. Попрошу не создавать конфликтных ситуаций до конца практики. Вы временно одна команда, в которой каждый должен помогать товарищу, — остановил намечающийся спор профессор. — Кто нарушит это элементарное правило, получит незачёт по практике и понижение стипендиальных выплат. Ну и вместо двухмесячных каникул будет готовиться к пересдаче практических навыков. Не советую идти таким кривым путём — он ещё не обрадовал ни одного учащегося. А вы, Булатов, не обрадуетесь вдвойне! Получите зачёт, тогда уже хоть на голове стойте!

— И в мыслях не было конфликтовать! — демонстративно развёл я руки в стороны, сделав при этом наичестнейшие глаза. — Наоборот! Проявляю заботу о ближнем своём. Вернее, не совсем ближней и не совсем своей, но ведь от чистого сердца потею, неся гигиенические принадлежности Хвостовой!

— Прекратите паясничать. Раньше за вами такой привычки не водилось, вот и нечего начинать. Итак, группа! Грузимся в экипажи и отправляемся на вокзал. Просьба держаться вместе, чтобы ненароком не сесть не в тот поезд. Вас, Родион, это особо касается.

Михаил Владимирович оказался прав, акцентировав внимание на мне. Тащить с собой столько вещей, наполовину забитых боеприпасами, оказалось нелёгкой задачей. На вокзале несколько раз отставал от группы, почти потерявшись в плотной толпе. Чудом не пропустил свой вагон, вовремя заметив кепку аспиранта. Затащив всё своё богатство в тамбур, минут пять восстанавливался, матеря всех на свете и себя особенно.

— Распределяемся по купе! — продолжил командовать профессор, пересчитав нас по головам. — Девушки. Вас трое, поэтому придётся к вам кого-нибудь подселить из молодых людей.

— А вот Родю и подселите! — хохотнула Алиса Владимирская. — Он не мужик и не баба. Так что мы с девочками потерпим бесполое существо.

После шуточки белобрысой Алисы раздался всеобщий смех. Неприятно, но рано она радуется. Остальные, кстати, тоже.

— Полностью поддерживаю предложение Владимирской! — не обращая никакого внимания на царившее веселье, согласился я. — Должен же кто-то за этими курицами следить, чтобы случайно по глупости из вагона не вывалились.

— Булатов! Вы опять хамите! — наставив на меня свой кривой палец, сурово проговорил Знаменский, начисто проигнорировав тот факт, что мне первому гадостей прилетело. — Но раз вопрос с подселением решён полюбовно, то не вижу смысла заострять на нём внимание.

Все моментально закивали, поддерживая препода. Лишь одна девчонка историчка…. Ксения Сурина, кажется, показала мне из-за спины профессора недвусмысленный жест, проведя большим пальцем по горлу. Ничего, красавица! От ненависти до любви всего один шаг, так что побереги пальчики.

В купе я со своим барахлом ожидаемо припёрся последним. Девки тут же решили показать, кто в доме хозяйки, и указали мне на верхнюю полку, заодно запретив положить многочисленный багаж под сиденья нижнего яруса. Ну, я особо спорить не стал и тупо всё оставил в проходе. Буквально через пять минут, отбив себе все ноги о железки в моих баулах, мадамки всё же милостиво разрешили воспользоваться свободным местом в багажных отделениях.

Всё это сопровождалось уничижительными комментариями в мой адрес. Но я их тупо игнорировал и мысленно усмехался, глядя на этих воинствующих молодых самочек. Они даже не курицы! Так, подросшие цыплятки, старающиеся выдать себя за опытных наседок. А сами-то нервничают, быть может, впервые в жизни отправляясь чёрт знает куда. Как только поезд тронулся, Владимирская попыталась превратить меня в слугу и отправить в вагон-ресторан за булочками. Мол, хоть на что-то сгожусь, пока весь женский контингент переодевается в «купейно-домашнее».

Выйти я, конечно, вышел, но, естественно, ни за какими булками не пошёл. Просто стоял и наблюдал в окно за проносившимися мимо пригородными пейзажами. Когда было дано соизволение вновь зайти в купе, то сразу подвергся резкой критике за отсутствие булочек. Ожидаемо, но как-то не впечатляет набор оскорблений. Всё крутится вокруг «тупого мямли», «немужика» и прочих заезженных речевых оборотов, которыми награждали прошлого Родиона в течение двух лет учёбы. Даже скучно.

Когда же я попросил своих попутчиц тоже покинуть купе, чтобы дать мне переодеться, то был проигнорирован. Повторил свою просьбу. Опять ноль эмоций. Ладно. Я человек простой и стесняться не в моих правилах. Недолго думая, скинул с себя верхнюю одежду, оставшись в одних трусах.

— Штаны надень! — морщась от вида моих зелёных в жёлтый цветочек труселей, приказала Хвостова.

— Не хочу, — сладко зевнув, ответил я с верхней полки. — Запарился очень. Теперь хозяйство проветриваю. Тем более стесняться некого. Вы же сами остались, чтобы во время переодевания полюбоваться на моё эротическое бельё. Поэтому от вас, девочки, у меня теперь секретов нет.

Все три фемины хором разразились гневными речами, но я, демонстративно отвернувшись от них к стенке, решил, что сейчас будет интереснее не это выступление, а хороший сон. Ночь, проведённая с Верой, хоть и была великолепной, но нормально выспаться я так и не смог. Сейчас самое время.

Проснулся оттого, что захотел есть. Тишина: девчонок в купе нет. Спрыгнув с полки, нарисовал на столике простейшую пентаграмму, в которую поставил приготовленную Верой куру гриль с картошкой. Небольшое вливание силы: и вот всё уже горяченькое. А румяная курочка ещё и благоухает так, что слюнки текут. Добавляем к ней нарезочку, варёные яички, хлебушек и баклажку с неплохим винцом. Красотища!

Но не успел я насладиться этим дорожным совершенством, как дверь купе резко распахнулась, и через неё ввалились мои попутчицы. Опять раздражены и ругаются. Правда, уже не на меня.

— Это не повара, а сволочи! — гневно воскликнула историчка Ксения. — Вы пробовали этот куриный суп?! Да его не из курицы, а из воробья варили! Никакого навара и вкуса! Одинокую морковку в этой бурде можно было сравнить со старой утопленницей! Зато цена — как у чёрной икры! И порция даже для трёхлетнего ребёнка маленькой покажется.

— Хе! — ехидно произнесла Хвостова Людка. — Твой суп хотя бы проглотить можно было! А вот мой бифштекс не каждому демону прожевать дано. Я тупой нож об него погнуть умудрилась, прежде чем распилила! Такую говядину не жевать, а сосать надо! Иначе без зубов останешься!