Чтение онлайн

В начале октября Авель пригласил Мелани на концерт из произведений Моцарта в чикагский Симфони-холл. Он надел свой самый красивый костюм, который только лишний раз подчеркнул, что он несколько растолстел, и свою первую шёлковую бабочку, посмотрел на себя в зеркало и обрёл уверенность в том, что вечер завершится успехом. После окончания концерта Авель решил обойти «Ричмонд» стороной – хотя кухня там стала превосходной, и повёл Мелани в другой ресторан. Он тщательно следил за тем, чтобы разговор вращался только вокруг политики и экономики, в этих темах он разбирался значительно лучше её, и она с этим была согласна. Под конец беседы он пригласил её выпить у него в номере. Она впервые увидела убранство его комнат, и красота интерьера задела и удивила её.

Она попросила кока-колы, и Авель налил, бросил в пенящуюся жидкость два кубика льда. Ответная улыбка, которой она наградила его, когда он подавал ей стакан, вселила в него уверенность. Он опять посмотрел на её стройные ноги и налил себе бурбона.

– Благодарю за прекрасный вечер, Авель.

Он сел рядом с ней и машинально крутил в руке свой стакан.

– Я не слушал музыку много лет. Но, когда мне доводилось, Моцарт отзывался в моём сердце как никакой другой композитор.

– Ты иногда выражаешься как настоящий европеец, Авель. – Она потянула на себя кончик платья, на который сел Авель. – Кто бы мог подумать, что управляющий отелем будет интересоваться Моцартом?

– Один из моих предков, первый барон Росновский, – сказал Авель, – однажды встречался с маэстро и стал его близким другом, поэтому я всегда воспринимаю Моцарта как часть моей жизни.

Улыбка Мелани была невообразимо хороша. Авель наклонился и поцеловал её в щёку рядом с ухом, там, куда она убрала волосы с лица. Она продолжила беседу, ни малейшим движением не показав, что заметила его поступок.

– Фредерик Сток довёл настроение третьей части до совершенства, правда?

Авель попытался поцеловать её ещё раз. Теперь она повернула к нему лицо и позволила поцеловать себя в губы. Затем отстранилась.

– Похоже, мне пора возвращаться в университет.

– Но ты только что пришла, – сказал Авель недовольно.

– Да, я знаю, но мне завтра утром рано вставать. У меня будет тяжёлый день.

Авель снова поцеловал её. Она откинулась на диван, и Авель попытался опустить свою руку ей на грудь. Она оторвала губы и оттолкнула его.

– Мне надо идти, Авель!

– Ну перестань, ещё не время.

И он опять попытался поцеловать её. На сей раз она остановила его и оттолкнула более решительно.

– Авель, ты отдаёшь себе отчёт в том, что себе позволяешь? Ты время от времени угощаешь меня в ресторане, сводил на концерт, но это не значит, что ты имеешь право лапать меня.

– Но мы вместе уже несколько месяцев, – сказал Авель. – Я не думал, что ты будешь возражать.

– Нельзя сказать, что мы вместе несколько месяцев, Авель. Я обедаю с тобой время от времени в ресторане моего отца, но ты не должен воспринимать это как совместное существование в течение месяцев.

– Извини, – сказал Авель, – меньше всего я хотел бы, чтобы ты считала, что я лапаю тебя. Я просто хотел прикоснуться, к тебе.

– Я никогда не позволю мужчине прикоснуться ко мне, – заявила она, – если только не соберусь выйти за него замуж.

– Но я хочу, чтобы ты стала моей женой, – тихо сказал Авель.

Мелани громко захохотала.

– Что же тут смешного? – спросил Авель, краснея.

– Не будь глупцом, Авель, я никогда не смогу выйти за тебя.

– А почему нет? – потребовал ответа Авель, потрясённый уверенностью в её голосе.

– Разве к лицу южанке выходить замуж за польского иммигранта в первом поколении? – Она выпрямилась на диване и оправила своё шёлковое платье.

– Но я барон, – сказал Авель слегка заносчиво.

Мелани опять расхохоталась.

– Ты что, думаешь, что кто-то верит в это, Авель? Ты разве не знаешь, что персонал смеётся за твоей спиной, когда ты упоминаешь о своём титуле?

Он был оглушён, у него закружилась голова, а лицо залила краска стыда.

– Они смеются надо мной за моей спиной? – Его лёгкий акцент стал заметнее.

– Да, – сказала она. – Разве ты не знаешь, какое прозвище тебе дали в отеле? Чикагский Барон.

Авель лишился дара речи.

– А теперь не будь глупцом и примирись с этой мыслью. Я знаю, ты отлично выполняешь работу для папы, и он восхищается тобой, но я никогда не смогу выйти за тебя.

Авель молча сел.

– «Я никогда не выйду за тебя», – повторил он вслух.

– Конечно нет. Ты нравишься папе, но он никогда не согласится на то, чтобы ты стал его зятем.

– Извини, что оскорбил тебя.

– Вовсе нет, Авель. Я польщена. А теперь давай забудем обо всём, что тут говорилось. Не будешь ли ты так добр отвезти меня домой?

Она встала и пошла к двери, а Авель продолжал сидеть, всё ещё не прийдя в себя. Ему всё же удалось медленно встать и помочь Мелани надеть пальто. Он начал чувствовать своё тело только тогда, когда они прошли по коридору, спустились на лифте и он отвёз её домой на такси, – по дороге они не обменялись ни словом. Пока такси ждало, он проводил её к парадной двери общежития и поцеловал ей руку.

– Я надеюсь, это не означает, что мы перестали быть друзьями, – сказала Мелани.

– Конечно нет.

– Спасибо за то, что вытащил меня на концерт, Авель. Я уверена, что ты легко найдёшь милую польскую девушку, которая выйдет за тебя. Спокойной ночи.

– До свидания!

Авель и не предполагал, что на нью-йоркском фондовом рынке могут случиться какие-то неприятности, пока один из его постояльцев не попросил разрешения рассчитаться по счетам отеля акциями, а не деньгами. У самого Авеля в акции было вложено немного, поскольку почти все свои деньги он вложил в группу «Ричмонд», однако по совету своего брокера он продал с небольшими потерями все остававшиеся у него бумаги и успокоился, когда убедился, что все его деньги надёжно вложены в кирпич и цемент. Теперь он не обращал большого внимания на ежедневные движения индекса Доу-Джонса, как делал раньше, когда все его капиталы вращались на фондовом рынке.