Шрифт:
Патруль
Метёт вьюга по Москве, старается через каждую щель пробраться в холодные, нетопленные дома. Окна в домах замёрзли; парадные двери заколочены: жители ходят через чёрный ход. Многие дома стоят совсем пустые. Заходи, живи! Только жить в больших квартирах в холодной и голодной Москве охотников мало. Трамваи не ходят, свет не горит. Сугробы выше заборов. Вьюга то закрутит по дороге снежные воронки, то поднимет белую завесу от земли до самого неба. Ну и погода!
Патруль Красной гвардии шагает по улице. Впереди — Чапурной, депутат Совета, в кожаной тужурке, на рукаве кумачовая повязка. За ним — солдаты с винтовками. То и дело сбиваются они с шага. Дорога в ухабах, в лицо бьёт снег и колючий ветер. Сгущаются сумерки, за ними ещё долгая ночь. Патруль обходит переулки, улицы.
Всё ли спокойно в советской Москве?
В буржуйском особняке
В крайнем особняке на большой улице, в тёмной резной столовой, собралось шумное общество. В камине горит огонь. Но, видно, и здесь давно не топили: резные из дерева фрукты и птицы на потолке покрыты блестящим инеем. Гости сидят за круглым столом, их обходит лакей с маленьким подносиком, на котором горкой лежит печенье.
— Ешьте, — говорит лакей, — ешьте, только сразу не хватайте!
Гости быстро разобрали печенье грязными руками и стали его грызть, ничем не запивая — ни чаем, ни кофе.
— Васька! — вдруг закричал один из гостей. — Сам два куска взял! А мне?
— Отдай! — закричали все гости.
И Васька, который изображал лакея, отдал ревевшему на всю столовую гостю кусочек конопляного жмыха. Это и было печенье.
Гость успокоился, а Васька тоже уселся за стол, и пир продолжался. Это ребята с фабричного двора играли в буржуев.
Играть было интересно. Всё было настоящее: настоящий буржуйский дом, настоящий диван и кресла. Правда, гости не подъехали к дому в каретах, как полагалось бы буржуям, а влезли через разбитое окно, которое выходило в сад. Все двери в доме были заперты, в промёрзших комнатах было так же холодно, как на улице. Камин ребята затопили первый раз. Это Васька Жилин притащил расколотую доску. Разбирали на улице забор, он одну доску и утащил. Камин горел жарко. Доски, правда, хватило ненадолго, и скоро в камине остались догоравшие угли, которые быстро покрывались пеплом.
Ребята догрызли жмых, и пир кончился.
Девочка в шубке и в огромных валенках выбежала на середину комнаты и крикнула:
— Теперь будет бал! Теперь надо танцевать! — И она закружилась по комнате, шаркая валенками.
И все, кто как умел, стали тоже кружиться, топать и подпрыгивать. А Варя — так звали девочку — объясняла, продолжая кружиться:
— Всегда так. Сначала пир, а потом бал — и у буржуев и у королей всяких. Я читала «Кота в сапогах» — там тоже был пир, а потом стали танцевать.
Васька тоже плясал вместе с гостями:
— Там-там, тарарам!
— Ты же должен стоять и не шевелиться! — закричала Варя. — Ты же лакей!
— Стой сама и не шевелись, а у меня ноги замёрзли, — ответил Васька.
— Ты же сам говорил, чтобы играть по-настоящему! Ты же лакей!
— Ну и говорил… Я уже был лакей — и хватит! — Васька вскочил на диван и крикнул: — Кто за мной? Накостыляем буржуям! Ура-а!
Васька подпрыгивал на диванных пружинах, и за ним на диван, как на приступ, лезли остальные.
Варя, красная от досады, чуть не плакала:
— Дурак Васька! Всё перепутал, всю игру испортил! Слезай с дивана!
— А вот не слезу! Ура-а!
За дверью послышался стук, шаги. Ребята притихли.
Дверь распахнулась, и вошёл военный патруль — солдаты с винтовками. Впереди с наганом — Чапурной. Шли и не знали, с кем придётся встретиться в заколоченном буржуйском доме, а тут, гляди-ка, ребята с фабричного двора, которых Чапурной знает наперечёт.
— Вы что здесь делаете?
Ребята молчали.
— Кто вас сюда пустил? Я вот вас сейчас!
— Мы — буржуи, — сказал Васька.
— Ах, вот что! Буржуи!..
Солдаты, давясь от смеха, закашляли в заледенелые рукава.
— Мы в бал играем, — объяснила Варя. Она раскраснелась от танцев и стояла в расстёгнутой шубке, загораживая малышей.
— В бал играете? А кто вам сюда войти разрешил? — спрашивал Чапурной.
— Мы — в окно. — Варя взяла самых маленьких за руки. — Идёмте… Мы только играем, а ничего не трогаем.
— «Ничего не трогаем», а печку кто затопил? — Чапурной подошёл к камину. — Вот надрать бы вам, «буржуям»! Так ведь и дом спалить можно.
— Всё уже прогорело, — сказала Варя. — Отчего он загорится-то?
«Буржуи» полезли было в окно, но Чапурной велел им выйти через парадную дверь и строго-настрого запретил приходить:
— Чтоб духу вашего здесь не было! Увижу — уши нарву!
Холодно и голодно
Варя и Васька — соседи. Живут они в доме на фабричном дворе. Варя живёт с бабушкой, а Васька — с матерью и младшим братом Санькой. Отцов у них убили на германском фронте. Пора бы ребятам в школу ходить, но до всего у новой, советской власти, как говорит бабушка, руки не доходят. Есть, правда, школы, но учат кое-как. То свету нет, то мороз, то учителя на фронт ушли.
По улицам Москвы расклеены приказы на серой и розовой бумаге: «Социалистическое отечество в опасности!». Какие тут школы! У ребят дни свободные и голодные. Те, кто постарше, стоят в очередях. Кажется, что эти очереди примёрзли около магазинов: стоят днями и ночами. Ждут — может, что давать будут. А кто помладше — играют. Играют в революцию, в сказки, в войну…