Чтение онлайн

– С самой первой ночи, когда твои братья и сестры пытались убедить меня, что я питаю особую склонность к амбару, мне ужасно хотелось побывать в нем вместе с тобой. – Он поймал кончик тесемки от ее шляпки, аккуратно намотал его на палец и потянул.

Харриет отклонилась назад, пытаясь удержать шляпку на месте.

– Я... я не думаю, что это так уж необходимо.

Растрепанные каштановые пряди, выбившись из-под шляпки, закрыли ее лоб, раскрасневшаяся кожа блестела от пота.

Еще ни разу в жизни Чейзу не приходилось сталкиваться с женщиной, чья работа требовала бы столько физического труда. Он потянул ленту сильнее, и Харриет неуверенно шагнула ему навстречу. Чейз невольно залюбовался ею. Где-нибудь в дорогой гостиной, в платье из белого муслина, неброская красота этой маленькой женщины скорее всего потерялась бы, но здесь, на фоне старых досок сарая, с разгоряченным телом, здоровым румянцем на щеках и озорным взглядом, она выглядела просто потрясающе, совмещая в себе смелость и женское очарование, шумный характер и живой ум.

– Ты просто потрясающая девушка, – произнес Чейз неожиданно для себя, и обоим показалось, будто время замедлило свой ход, а жаркий воздух стал густым, как сироп. Харриет нервно облизала пересохшие губы, и это невинное движение вызвало в душе Чейза настоящую бурю. Он понял, что не в силах больше терпеть...

Харриет в отчаянии озиралась по сторонам, словно в поисках спасения.

– Мы... я... то есть...

Чейз недоуменно поднял брови, и предательский румянец залил ее шею и щеки.

– Нам нужно освежиться. – Харриет повернулась спиной к Чейзу и медленно направилась к ведру с водой, висевшему на одном из столбов, подпиравших сеновал. При этом ей казалось, будто она шла на гильотину.

Сент-Джон усмехнулся:

– Пожалуй, ты права. – Он первым схватился за черпак, висевший рядом с ведром. – Позволь мне поухаживать за тобой.

– Мне не нужна помощь, я пока что в состоянии сама налить себе воды.

– Знаю. – Он опустил ковш в ведро и зачерпнул воды. Прозрачные капли медленно стекали по металлическим бокам черпака и с тихим плеском падали обратно.

Неожиданно Чейз почувствовал, как сильно его мучит жажда: непривычная и тяжелая работа на солнцепеке высушила его, словно пустыню. Казалось, что весь мир вокруг него пропитался едкой пылью, и от этого прозрачная вода в ковше выглядела особенно желанной и вкусной.

Он уже хотел поднести к губам вожделенный ковш, когда его взгляд упал на Харриет, и он не раздумывая резким движением скинул с нее шляпу.

– В чем дело?.. – Харриет непонимающе заморгала. Не дав ей договорить, Чейз поднял в воздух черпак и вылил его содержимое ей на голову. Вода, водопадом обрушившись на изумленное лицо Харриет, мгновенно смыла с него всю накопившуюся пыль, стекая холодными струями по шее и плечам и неся разгоряченной коже долгожданную прохладу.

– Да как ты посмел...

– Но разве ты не умирала от жары? – Чейз зачерпнул еще воды и, зажмурившись, вылил ее на себя. Холодные струи сразу остудили измученное жарой тело, вернув ему бодрость и свежесть.

Чейз открыл глаза и увидел, что Харриет с улыбкой наблюдает за ним. В больших карих глазах плясали веселые искры.

– Ты просто невыносим.

– Неправда, я всего лишь хотел помочь. – Он вновь наполнил черпак и протянул его Харриет. – Пей.

На долю секунды их взгляды встретились. Глаза Харриет по-прежнему смеялись. К удивлению Чейза, она ничего не сказала, а лишь, молча взяв обеими руками холодный ковш, начала пить жадно, большими глотками, торопясь и захлебываясь, не обращая внимания на тоненькие струйки, стекавшие вниз по подбородку.

Невольно руки Чейза потянулись к ней. Он так сильно хотел эту женщину, что это причиняло почти физическую боль, и ему все труднее было скрывать свое состояние.

Наконец Харриет оторвалась от ковша, но ее глаза оставались по-прежнему закрыты, словно она хотела продлить удовольствие. Чейз как завороженный смотрел на нее, чувствуя, что не в силах сдвинуться с места, а Харриет, радостно вздыхая, слизывала последние капельки жидкости с нежных, сочных губ.

Вдруг Чейз осознал, что они находятся в опасной близости, и, не в состоянии противиться охватившему его порыву, в следующую секунду уже сжимал Харриет в своих объятиях. При этом она даже не стала сопротивляться, ее податливое тело говорило «да», на губах блуждала счастливая улыбка.

Чейз сгорал от желания отведать ее губ с той же жадностью, с какой она пила воду, ощутить их вкус, впитать запах ее тела, ласкать каждый его сантиметр... Но вместо этого он осторожно вынул ковш из ладоней Харриет и потянулся к ведру с водой, висевшему за ее спиной, в то время как она с любопытством следила за его руками у себя над головой. Ковш, до краев наполненный водой, начал медленно наклоняться, и глаза Харриет расширились.

– Ты же не собираешься...

В тот же миг поток холодной воды обрушился им на головы. Прозрачные капли, словно маленькие бриллианты, повисли на густых ресницах Харриет, и она, запрокинув голову, звонко рассмеялась.

– Это было божественно. Знаешь, ты еще хуже, чем Стивен: он всегда поливает водой бедного Деррика в самый неожиданный момент. Бедняга безумно злится, потому что его драгоценные книжки тоже промокают насквозь.

– Мои братья и сестра очень похожи на твоих, – прошептал Чейз, вынимая из ее волос шпильки.

Дыхание Харриет участилось, но ей все-таки удалось задать свой вопрос:

– И за что же твои братья и сестра мучили тебя?

– Этого я никогда не скажу.

Харриет сразу поняла, что ей брошен вызов.

– Неужели? – Она крепко прижалась к груди Чейза, чувствуя мокрую ткань рубашки, и нежно провела пальчиком по его шее. – Даже если у тебя появится хороший стимул?

Глаза Сент-Джона загорелись, и у Харриет перехватило дыхание от его взгляда.

– О каком стимуле ты говоришь? Неужели ты готова снять это... для меня? – Чейз медленно провел пальцем по вырезу платья.

Харриет затаила дыхание, когда его ладонь коснулась ее груди... а затем быстро отпрянула назад.

– И тогда?

– Тогда я тебе расскажу, как надо мной подшучивали мои родные.

Харриет на секунду задумалась.

– А как часто это было?

– Каждый раз, когда им представлялся шанс. Одному из братьев даже удалось вырезать мое глупое прозвище на спинке моей кровати... Я думал, что мать взорвется от ярости, когда увидит, что мы испортили мебель, которая прослужила ее семье верой и правдой почти четыреста лет.

– Да неужели?

Чейз кивнул:

– Она была весьма недовольна, и это еще мягко сказано.

– Твое тайное прозвище наверняка было ужасным. Хм... Очень соблазнительно узнать такой секрет.