Чтение онлайн

«Старый петух, а хвост будто павлин распушил, — закончив обследовать внешний вид и внутреннее состояние детей, посмотрела женщина на мужа. — Они его из жалости слушают, да улыбки из уважения к сединам давят».

— Вы, девчонки, бутерброды берите, — сказал Иван Владимирович, подмигнув. — Их готовку мне доверили, я для вкуса солёный огурец добавил.

— Попробую, — пообещала ему невестка.

— Ты, Дядя Ваня, на своём примере доказываешь, что лучше кулинары — это мужчины, — ответила подруга дочери. — Обязательно возьму на вооружение твой рецепт.

«Ведь даже ещё этот бутерброд не попробовала, подлиза! Но Владимировичу приятно. Ладно, и я порадую старика»

— Удачное сочетание, — с хрустом откусив подсушенный и натёртый чесноком хлеб с майонезом, шпротиной и ломтиком огурца и прожевав, дала оценку Даша. — Добавляет пикантности привычному вкусу.

— Правильно, — протянул свёкор, расплывшись в улыбке.

А девушка сделала второй укус, повернулась в сторону мужа и, закашлявшись, схватилась за горло, которое царапнуло изнутри, когда она, поймав на себе неприязненный взгляд свекрови, не жуя, проглотила сухой и от того твёрдый кусочек хлеба.

«Сначала, пока никто не видит, отцу мужа глазки строит, что у него улыбка аж до повисших ушей, а потом всеобщее внимание к своей персоне привлекает. Даже поесть без своих фокусов не может!»

Восстановив дыхание и пальцами смахнув с ресниц две набухшие слезинки, Даша хрипло шепнула:

— Извините, — и с благодарностью приняла от гладившего её во время приступа кашля по спине мужа стакан воды. — Такой вкусный бутерброд, что пожадничала и лишнего хватанула.

По-хорошему надо было встать и пойти в ванну, чтобы умыться, и может ещё немного прочистить горло. Но тогда обед будет окончательно испорчен, ведь как только она удалится, Наталья Васильевна скажет что-нибудь завуалировано противное на её счёт, а обычно не замечающий за маменькой недостатков Вася может уловить издёвку, скажет что-нибудь в её защиту и этим ещё больше настроит маман против жены. Поэтому Даша осталась сидеть за столом.

— Дай-ка попробовать, — перегнувшись через неё, сказал Вася и вцепился зубами в оставшуюся часть бутерброда, которую она продолжала держать в руке.

— Надо всем пробовать, пока ещё есть что, — подхватила его старшая сестра.

И внимание с всё ещё красного от натуги лица Дарьи перешло к представленным на столе яствам.

К счастью, больше ничего особенного во время обеда не произошло.

Мыть посуду гостям госпожа Ламанова не позволяла, что Дарья и уяснила ещё с первого раза. Её помощь в уборке заключалась в том, чтобы пустую посуду отнести в мойку, а то, что осталось надкусанным или размазанным по тарелкам, выкинуть в мусорное ведро вместе с использованными салфетками, и она никогда не участвовала в традиционной сценке № 1.

— Можно я хотя бы посуду в благодарность за обед помою? А то мне так неудобно, — заламывала руки Олеся.

— Не нужно, Лесенька. Я вас провожу и сама помою.

— Спасибо, тётя Наташа! Для меня суббота не суббота, если не съем чего-нибудь из-под вашей руки.

— Скажешь тоже, ничего особенного я не готовлю.

— Но всё вкусно, как у мамы, у меня так никогда не получается.

— Конечно как у мамы, вы же все мне детки считай.

Если на неделе была какая-то важная дата или событие, которое нужно отметить, то бишь выпить несколько рюмочек наливки, Василий и Дарья приезжали на маршрутке, а домой в зависимости от настроения и погоды возвращались либо так же, либо на такси. А если, как бывало чаще всего, пара приезжала на своём авто, то уходила четвёрка гостей вместе, и сначала Вася отвозил домой сестру и подругу.

Как и желание свекрови самой мыть посуду, Даша с первого раза запомнила слова Олеси, что на заднем сиденье её укачивает, но всё равно каждый раз останавливалась у передней двери, открывала, и только потом «вспоминала» и спрашивала, разыгрывая традиционную сценку № 2.

— Ты же хочешь спереди сидеть?

— Да, меня там меньше укачивает.

— Прошу.

И подруга детства/почти сестра садилась рядом с Васей, а Даша размещалась позади с Ларчиком, с которой перебрасывалась ничего не значащими фразами, стараясь не прислушиваться к райскому щебетанию спереди.

А когда машина останавливалась у дома Олеси, проживающей с Ларисой, начиналась не очередная сценка, а целый спектакль. Разыгрывали его через раз, и повторялся только костяк сюжета: Леся озвучивала просьбу, Вася поднимался с ними в квартиру, проводил там от 30 секунд — до 20 минут и возвращался к жене. Не то чтобы Даше было нельзя идти со всеми, но оставаясь в машине, она давала сигнал, что Вася поднимается не на длительные посиделки, а на несколько мгновений. К сожалению, этот сигнал иногда давал сбой, дважды ей пришлось пересаживаться на водительское место и, не имея прав, переставлять машину подальше от подъезда, чтобы освободить место законным жильцам-автовладельцам.

Если Наталья Васильевна Ламанова всучивала пакет с чем-то тяжёлым вроде банок с консервацией или бутылок с домашним компотом, то нужно было помочь его донести, подняв на третий этаж пятиэтажки без лифта, а в других случаях нужна была сугубо мужская помощь по хозяйству.

Даша не высказывала ничего против этой помощи, после первой же неудачной попытки. То есть сама попытка была успешной, она придумала какую-то ерунду, из-за которой ей срочно нужно домой, и, высадив девушек у подъезда, они сразу уехали. Но через два дня Вася вечером мимоходом проронил, что задержался на час не из-за работы, а потому что ездил к сестре и Лесе по просьбе последней, чтобы помочь с перестановкой. После чего его заставили выпить кофе и перекусить, чтобы «восстановить силы».

И Даша даже мысленно не могла воскликнуть: «Ну что за бредятина?!», ведь перестановка действительно имеет место быть.

Тяга к этому действу была знакома всем Ламановым. Мать семейства каждые полгода передвигала мелкую технику, меняя местами чайник, микроволновку и тостер, обеденный стол раз в год передвигался на полметра к окну и обратно, а мягкое кресло и этажерка с цветами курсировали из одного угла комнаты в другой в зависимости от её настроения. А Вася каждые несколько недель двигал диван на злосчастных 15 сантиметров туда — обратно в поисках идеального расположения для просмотра плазмы.

Перестановки случались раз в три месяца, после этого Васю сердечно благодарили, предлагали угощение, а может, ещё и разминали натруженные мышцы, чуть ли не силой стягивая с него футболку, чтобы облапить своими «дружескими/почти сестринскими» руками тело чужого мужа. Сама Дарья этого не видела, и сомнительно, что Вася бы это позволил, но от некоторых «подруг» и не такое ожидать можно.

«Так ходи вместе с ним!» — могли бы дать ей логичный и самый очевидный совет, если бы она вдруг поделилась с кем-то проблемой. Но, во-первых, девушка предпочитала не распространяться о своих печатях, переживая и справляясь со всем самостоятельно, а во-вторых, если бы и нашлись непрошенные советчики, прознавшие о её обстоятельствах, то они были бы высокомерно проигнорированы.