Чтение онлайн

— А что у вас тут такое? Вечеринка на раздевание? С купанием? — защебетали грации, во все глаза разглядывая нас.

Парни угрюмо молчали, уставившись в пол.

— Да отпустите вы их, девчонки, — сказал нам Гена. Он тяжело поднялся со стула, подошел ближе. — И эту пусть с собой забирают, — он махнул рукой на Лариску. Лицо ее стало похоже на наглухо застегнутый кошелек — ни искры чувств, ни проблеска мыслей.

— Ты больше не сердишься? — недоверчиво переспросила Каринка. Да и я никак не могла поверить — превращение Гены в нормального «чела» было слишком неожиданным.

— Нет, — Гена вздохнул и покачал головой. — На вас — нет.

Радоваться почему-то все равно не хотелось. На парня словно только что обрушилась бетонная плита. Кого-то он мне напоминал… Эти скорбно сомкнутые брови, глубокие складки на лбу, опущенные углы рта, покрасневшие веки… В погасшем взгляде — безнадежность и апатия. Господи, да это же я сама такой была вчера! В тот момент, когда получила смску от Петюни. Я была такой почти целые сутки, но все-таки выжила. А вот он умирал сейчас, наш Геночка, угасал от обиды и осознания предательства Лариски. Я вспомнила вдруг, как во время интервью с моими предками один известный профессор говорил, что многие болезни мужчины переносят тяжелее, чем женщины. Похоже, сейчас был как раз такой случай. Надо что-то придумать, и немедленно! Но что? Для начала — выпроводить посторонних.

Как всегда, Каринка поняла меня без слов.

— Вы хотите знать, где машина? Третье озеро направо, — гордо вскинула голову она, и я поняла, почему в классе ее прозвали «Боссом». — В десяти метрах от берега.

— Озеро?! — нахмурился Евген.

— Озеро?! — вскинулся Петюня.

— Да как вы смели! — Евген в бессильной ярости сжимал и разжимал кулаки. — Утопили мою машину!

— Это еще самое меньшее из того, что вы заслуживаете! — гаркнула Каринка.

— Вот-вот, — поддакнула я. — Радуйтесь, что вас самих не утопили!

— И не пристрелили! — добавил Вовик.

Но Евген вошел в раж и ничего не слышал.

— Да я вас в милицию сдам! В тюрьму засажу! — заорал он, брызгая слюной.

— Эй ты, там, потише, — угрюмо пробасил Гена, бросая на парня хмурый взгляд исподлобья. — Никого ты не сдашь и не засадишь. — Он поднял камеру и помахал ею. — Вот тут записаны твои собственные признания: что вы угнали машину папаши. — Если выступите против девчонок, придется отвечать и самим! Ясно? А теперь катитесь отсюда, и чтобы я вас больше не видел!

Милый Геночка! Он умудрился не забыть о нас и снял откровения Евгена на камеру! В порыве благодарности я бросилась к нему на шею и чмокнула в щеку.

Парни рванулись к выходу с такой скоростью, что девицы на каблуках едва поспевали следом. Последней уходила Лариска. У самой двери она обернулась, обратила искаженное злобой лицо к Гене и выпустила жало.

— Ты еще вспомнишь меня! — прошипела она. — Ты еще пожалеешь, жалкий идиот!

Наконец мы остались одни. Вовик шумно плескался в бассейне. Гена, опустив голову на руки, сидел за столом. Это было такое жалкое зрелище, что я не выдержала, подошла к нему, положила руку на плечо.

— Не расстраивайся! Это пройдет. Будет очень больно, я знаю, но потом пройдет. Сейчас главное — отвлечься. Не думай о ней, просто постарайся выбросить все это из головы.

— Хочешь выпить? — предложила Каринка. — Я сбегаю в бар, принесу.

Некоторое время Гена молчал, а когда поднял голову, мы увидели блеснувшие в глазах слезы. У меня сжалось сердце. Я села рядом, обняла его, а он положил голову мне на плечо и заплакал. Это было так ужасно, что я не выдержала и тоже разревелась. Следом начала всхлипывать Каринка, а потом раздался рев Вовика.

— Я ее так любил, — всхлипывал Гена, качая головой. — Верил ей! Думал, мы поженимся. А она бы так и вешала мне лапшу на уши, если бы не это, — Гена показал на камеру. — Я все-все-все видел… Она там такое говорила! — Он потянулся к кнопке, но я остановила его.

— Не надо, тебе ведь только хуже будет… — я не стала напоминать, что мы с Каринкой знали обо всем с самого начала.

Мы еще немного поплакали и — странно! — почувствовали облегчение, слезы уничтожили остатки горьких чувств.

— Ладно, хватит, — Гена шмыгнул носом и решительно стукнул кулаком по столу. — Идите-ка одевайтесь. И знаете, девчонки, что я вам сейчас скажу? Ваши бывшие — просто придурки. Я бы никогда не променял вас на таких уродских девиц! Я бы вообще ни на кого вас не променял…

«Мы бы тебя тоже», — грустно подумала я и прочитала ту же мысль во взгляде Каринки.

— На, возьми. — Вовик подошел, протянул Гене ракетницу. — Отличная штука! И бьет без промаха…

Какое счастье — снова стать самой собой! Я поняла это, когда смывала с головы остатки липкой коричневой гадости. Теперь можно было не прятаться, не маскироваться, не притворяться невесть кем и, главное, не замазывать веснушки.

— Мы должны ему помочь! — сказала Каринка, собирая высушенную гриву в пышный хвост. — У него какая-то презентация, а он совершенно не готов. Да еще и эти любовные неприятности…

— Правильно! Возьмем все в свои руки, — поддержала я, решив не делать никакой прически, просто оставить волосы лежать свободно — сразу после мытья они у меня такие пышные, блестящие и шелковистые. — Я займусь кухней, а ты — культурной программой.

— Так и сделаем, — одобрительно кивнула Каринка. — А Вовика назначим ведущим-распорядителем.

Из душа мы вышли преображенные. Волосы сияли натуральным блеском, крем-пудры на лицах было ровно столько, сколько нужно, чтобы оттенить и усилить естественную красоту. Ну и, конечно, замазать прыщи…

Гена сидел к нам спиной все в той же, полной безнадежности позе, и смотрел на экран видеокамеры. Рядом лежал пистолет. Мы с Каринкой переглянулись и подошли к нему. На экране стоп-кадром замерло изображение Лариски — улыбающееся продолговатое лицо, застывшие холодные глаза. Да, картинка — высший класс! Но только чтобы повесить на стенку и любоваться — а не любить…