Чтение онлайн

– Они хотят, чтобы ты сдался, – хмыкнул Санька. – Ну, народ. Как говорит воевода, простой такой, как пирожки с капустой. Пришли не званы, не прошены; голос повышают, а вдруг испугаемся и лапки вверх. Совсем очумели. Одно радует, что встреча завтра. Сейчас поедим и баиньки. Не с такими парламентерами разговоры вели.

Сотник смотрел на сидящего перед ним паренька и думал, что уж больно тот молод и нахален. Но, с другой стороны, и слухов о подвигах этого молодца предостаточно. А главное, сам царь его прислал. Значит, свое мнение нужно пока держать при себе, а там видно будет, на что годится эта прыткая молодежь.

Не успело солнце подняться и осмотреться по сторонам, как к крепости приблизилась группа всадников в одинаковых серых плащах.

– Они, – проговорил стоящий рядом один из бывших в дозоре дружинников.

– Пошли. Как полномочный представитель царя беру переговоры на себя.

Сотник попытался деликатно намекнуть, что выходить совершенно не обязательно и со стены прекрасно все слышно, но было поздно: Санька, лихо подбоченясь, уже стоял за воротами.

– Привет, мышата. Как жизнь? Почем баранки на базаре?

В рядах «серых» произошло замешательство. Уж кого-кого, а эту сияющую физиономию здесь явно не ожидали увидеть. Капюшоны повернулись друг к другу; зашелестела быстрая, неуловимо-тихая речь. Действительно мыши – не поймешь, кто, чего, лиц не видно. Наконец один из них заговорил:

– Мы слуги господа нашего Иисуса Христа.

– Да и мы не басурмане какие.

– А договор у вас есть?

– Какой такой договор?

– Официальный. У нас с господом бумага подписана. Мы ему – почет и уважение, он нам – помощь и содействие в делах наших.

– Ну и где эта ваша бумаженция?

– Далеко. В сторожевой башне. Под надежной охраной. Так что вы должны...

– Не знаю, не знаю. Не имел, не привлекался, никого не обижал, ни у кого ничего не занимал, а значит, никому ничего и не должен. И потом, у нас людям верят, но не до такой же степени.

– Если вы с радостью не примете наших условий, то вам придется горько об этом пожалеть.

– Ничего не пойму. Вера у нас одна? Одна. А вы грозитесь.

– Ваша вера ложная. Правильная – наша.

Дружина тихо зароптала. Какой-то наиболее ретивый монах все подпрыгивал и тянул руку:

– Ах ты, мурло заморское. Мужики, дайте я ему по сопатке вдарю. Вмиг прозреет.

– Тихо! – Успокоив своих, Санька снова повернулся к парламентерам. – Мы вообще-то люди мирные, тихие. Нас не трогают – мы не трогаем. Так что идите себе подобру-поздорову от греха подальше.

– Гнев господа страшен. Наказание неотвратимо. – И серая группа повернула обратно.

Дружина смотрела им вслед, и кто-то задумчиво произнес:

– К вечеру нападут.

– А, ерунда, – потянулся Санька. – Их всего ничего. Удвоить караулы. Оружие к бою. Один полк поставить в засаду, другой за обозом. Крестьян в ополчение...

Сыч нахмурился:

– Тут в грамоте сказано, что ты нам в помощь прислан. Так что запомни, главный здесь – я. У нас сотня не собрана, всего два десятка человек. Какие полки, какие засады? И холопов без доспехов да мечей вмиг порубят. Их тут тоже всего ничего. У нас ведь застава сторожевая, а не посад. Так что иди отдохни, а я уж тут как-нибудь сам управлюсь.

Санька разобиделся. Еще бы. Его присылают, можно сказать, спасителем родной земли, а в ответ абсолютно никакого уважения. Хорошо, не хотят – как хотят. Отдыхать так отдыхать.

Но не спалось. Все-таки одного из «серой» группы он разглядел. И хотя тот все время молчал, показалось, что это старший. Вспомнились слова Липуни о трех погибших заставах. Что-то тут нечисто. Ведь сюда послали не кого-нибудь, а именно его, а он... Покомандовать, видите ли, не дали. Полководец непризнанный. Да, на обиженных воду возят. И Василиса в него поверила.

В дверь забарабанили:

– Беда, боярин!

– Ишь ты, уважают, уже до боярина дослужился. Что случилось?

– Вот мальчонка тут у нас. У него коза в лес убежала, он и пошел ее искать. Куда нынче без козы-то. Хорошо еще, что тихонько шел, волков у нас много. Глядит, а в роще «серых» уже видимо-невидимо. И все новые появляются. Малец говорит, прямо из воздуха. Не иначе, как нечистая сила объявилась.

– Без паники, – начальственным тоном произнес Санька. – До воздушно-десантных войск у вас еще не додумались, а из воздуха только мыльные пузыри появляться могут. Так что продолжайте вести наблюдение, а я посижу помозгую. Затем и прислан.

Сотник хотел что-то сказать, но только вздохнул и вышел из комнаты, а «мозговой центр» снова завалился на кровать и уставился в потолок: «Думай, казак, думай, атаманом станешь. Своей головы мало – спроси соседскую. Стоп. А действительно, не добежать ли до Бабы-Яги, ей ума и хитрости не занимать. Хотя расстались мы не самым лучшим образом, но должна же она быть патриоткой своего леса. Глядишь, вдвоем что-нибудь умное и сообразим».

Он вскочил и, бросив по пути часовому: «Я сейчас, мигом», – выскочил за ворота и направился в лес.

– Защита родной земли – дело святое. Значит, дорога должна сама отыскаться, – бормотал себе под нос Санька, и действительно, не прошел и трех шагов, как увидел знакомую избушку. – Ха. А кот-то голову дурил, что теперь сюда ни одна собака не попадет. А я, такой умница, вмиг нашел, и никаких проблем. – И он начал дубасить кулаком в дверь: – Открывай, старая.

– А, гость дорогой, – высунулась Яга. – Явился не запылился. Побыстрее не мог? И так все тропки перепутанные выпрямлять пришлось, не то опять к черту на рога отправишься, ищи потом. Глаза б мои тебя не видели, но пришла беда – отворяй ворота. Зачем пришел – знаю. Но вот как с силой темной справиться, не могу сказать.